Духолов
Шрифт:
— Нет, Бран, вот этого нам не надо, — положил я ему руку на плечо. — Если кто-то к нам ночью полезет и ты это заметишь первым, в первую очередь будишь меня и Велеса. А своим басом лучше и вовсе ори так, чтобы половина Щепок была в курсе, что нас грабят. Хотя нет, если такое случится, кричи, что начался пожар. На это слово люди в Щепках отреагируют на порядок быстрее, чем на просьбы о помощи.
— Умно, — во все глаза уставился на меня Бран. — Умеешь же ты зубы заговаривать, Лука.
— Ничего, ты тоже когда-нибудь
— Уж надеюсь, — улыбнулся Бран и протянул мне руку для рукопожатия. — Сделаем этот заказ вместе.
— Да, ещё как сделаем, — ответил я на рукопожатие.
И собирался добавить, что с таким настроем продолжать и нужно, но не успел.
Дверь снова распахнулась, и снова с грохотом. Только на этот раз грохот был другой, родной, знакомый. Не предупреждающий, а ликующий.
На пороге стоял Велес, и выглядел он необычно. Шапка съехала на затылок, борода топорщилась, глаза горели.
В кулаке он сжимал кожаный кошель и тряс им так, что монеты внутри отзывались звонкой, жирной, многообещающей дробью.
— Парни! — заорал он с порога на всю мастерскую. — Парни, получилось! Я всё продал! Подчистую! Обереги ушли влёт, бабы за них чуть не подрались, а Густав с Прохором ещё и сверху накинули за срочность и качество! — он шагнул внутрь, потрясая кошелём. — Осталось чуть-чуть! Ещё пара монет, и мы покупаем железную лиственницу! Слышите? Дело пошло!
Мы с Браном переглянулись.
Бран открыл было рот, и я по глазам увидел, что внутри у него уже рвётся наружу всё разом: и Эвелина, и долг, и переулки, и ножи. Я едва заметно качнул головой. Бран закрыл рот и сделал каменное лицо.
Получилось у него так себе. Лицо вышло не каменное, а как у мальчишки, который прячет за спиной разбитую вазу, но Велес на радостях от успешной торговли ничего не заметил.
— Отличные новости, мастер Велес, — сказал я ровно и улыбнулся. — Значит, дело и правда пошло.
— Ещё как пошло! — Велес бросил кошель на верстак, и тот сыто звякнул монетами.
Мастер развернулся, потёр руки и направился прямиком в дальний угол. Аккурат туда, где за старой бочкой, прикрытый рогожей, стоял пузатый глиняный кувшин с элем, который Велес держал «на большие праздники».
— Это, — объявил он, любовно сдёргивая рогожу с горлышка кувшина. — Нам надо обмыть! Самую малость, для почину! Чтоб дерево хорошо легло под резец!
И похоже, тот самый большой праздник, по его расчётам, наступил уже сейчас. Только не это!
Глава 7
Я перехватил кувшин раньше, чем Велес успел сорвать с него глиняную пробку. Просто положил ладонь поверх горлышка и мягко повёл сосуд обратно к бочке, как уводят от края стола чашку, которую вот-вот заденут локтем.
— Мастер, погодите.
Велес поднял на меня глаза.
— Лука, ты чего? Одну кружку, для почину. Я полжизни так работаю.
— В том и беда, — сказал я ровно, не отпуская кувшин. — Завтра вам класть руны по кости. По той самой кости, которой у нас один кусок и второго не будет. Рука дрогнет на финальном завитке и мы все трое останемся без штанов, без лавки и, если верить вашему же рассказу, без особых видов на будущее. Эль никуда не денется. Он терпеливый, и со временем становится только вкуснее, сами же знаете.
— Это да, — горячо встрял Бран и шагнул ближе, заслоняя собой и кувшин, и бочку, и половину дальнего угла разом. — Мастер, а давайте, как этот ваш… Тотем у Воронов встанет! Вот тогда и обмоем! По-настоящему! Я вам сам кружку поднесу, две поднесу!
Велес перевёл взгляд с меня на Брана, с Брана обратно на кувшин. Пальцы у него ещё держались за рогожу, но хватка уже ослабла. Я видел, как в нём борются мастер и пьяница, и как мастер, просидевший всю ночь над чертежом, медленно берёт верх.
— Сговорились, щенки, — буркнул он наконец и убрал руку. — Один спаивать не даёт, второй грудью на кувшин ложится. Ладно, парни, ваша взяла.
Он сам накинул рогожу обратно, пристукнул сверху ладонью и отвернулся с таким видом, словно делал нам великое одолжение. На деле, я думаю, мастер был даже рад, что решили за него.
— Когда у Воронов встанет тотем и долгов у лавки больше не будет, — повторил он, садясь на табурет. — Тогда гуляем. Запомнил, медведь? Будешь должен выпить не меньше меня.
— Запомнил, мастер! — просиял Бран.
Велес ещё с минуту поворчал для порядка, потом оглядел нас двоих мятых, в стружке, с красными от бессонной ночи глазами и махнул рукой.
— А вы оба идите-ка спать. Толку с вас сейчас всё равно ноль. Глаза как у вареных раков. Дерево я сам куплю, до полудня управлюсь с мелочёвкой по оберегам, и сразу куплю-продам. А пилить его всё одно на свежую голову и твёрдые руки надо. Мы сейчас идём с опережением, парни, уж можем себе позволить пару часов.
Дважды повторять не пришлось. Я снял с гвоздя сумку и сунул в неё пару пустых дубовых пластинок. Всегда нужно держать запас на случай, если по дороге попадётся что-нибудь стоящее. Бран тоже забрал свою котомку, и мы вместе вышли на улицу.
В том, что Велес не притронется к кувшину я был уверен. Он пил, но слово свое всегда держал.
— Рано он начал радоваться, — тихо отметил я, оглянувшись на закрытую дверь лавки.
Велес-то праздновал победу, которую ещё предстояло одержать. Впрочем, пусть лучше будет в хорошем настроении. На этой неделе хорошее настроение мастеру пригодится намного больше, чем правда.