Духолов
Шрифт:
Подобравшись на десяток шагов, я задержал дыхание, перенёс вес на левую руку, переставил правое колено и замер.
Дух остановился.
Смерч перестал крутиться, и трофеи внутри него посыпались на крышу. Обрывок бумаги мягко опустился на черепицу, а листья и перья тут же сдуло обычным ветром. Дух, не обращая на это внимания, чуть подался вперёд, словно прислушиваясь, и из его верхушки вылетела короткая струйка воздуха — тонкая, ровная, с воющим свистом, какой бывает, когда дунешь в горлышко пустой бутылки.
Свист явно был предупреждением.
После чего дух не стал дожидаться моей реакции, сорвался с места и плавным длинным скольжением перетёк на соседнюю крышу.
— Ну, не зря же говорится, что хитрая дичь интереснее всего, — пробормотал я. Да и для такой награды стоило как следует напрячься.
Дождавшись, когда дух остановится, я поднялся с четверенек и пошёл за ним. Сначала шагом, потом, замедляясь, снова перешёл на четвереньки. Но на этот раз дух повёл себя иначе. Уже однажды потревоженный, он не стал дожидаться моего приближения и снова пришёл в движение. Я опять замер, продолжая следить за ним, а когда стало ясно, что ход он не сбавляет, побежал.
— Не уйдёшь! — усмехнулся я, почувствовав знакомый азарт.
Вот тут-то и началось то, ради чего я брался за это задание.
Черепица под ногами оказалась не такой уж удобной для быстрого бега. На втором скате я угодил подошвой сапога в участок чего-то скользкого, и нога ушла вбок без всякого предупреждения. Я едва успел перенести вес на другую и удержался.
— Фух, чуть не сорвался, — выдохнул я и побежал дальше, уже внимательнее глядя под ноги.
Дальше дело пошло быстрее. Я перепрыгивал с конька на конёк, обегал печные трубы, подныривал вперёд на ровных участках и продолжал преследовать добычу. Застройка здесь была плотной, так что труда особого это не составляло. Дух теперь плыл всего в двадцати шагах от меня, и расстояние медленно сокращалось.
Дух Черепичного Ветра не торопился, словно нарочно выдерживал именно такой темп, чтобы я не мог догнать его одним рывком.
— Дразнится, — усмехнулся я. — Хочет проверить, у кого раньше кончится терпение и выносливость. Ну что ж, дружочек, проверим.
К десятой крыше лёгкие у меня уже горели. Не привычным, приятным жжением, как после хорошей разминки, а обжигающим огнём, когда каждый вдох даётся чуть тяжелее предыдущего. Спустя ещё пару крыш в боку, под правым ребром, вспыхнул короткий укол. Такая резь была мне хорошо знакома ещё по прошлой жизни. Напоминание, что тело пока не готово к подобным нагрузкам.
Система, заметив моё состояние, тоже не осталась в стороне. Перед глазами мигнуло красным, и в углу зрения нервным каллиграфическим почерком начали проступать строчки.
«Внимание! Выносливость близка к нулю. Рекомендуется немедленный отдых. Продолжение нагрузки повышает риск травм».
— Да знаю я, — выдохнул я сквозь зубы. — Не останавливаться же.
И побежал дальше.
Каждый шаг к этому моменту уже ощущался так, словно мне в сапоги налили свинца. Мышцы икр забивались на ходу, и я чувствовал, как они твердеют под
Но главное сейчас было не это. Расстояние медленно сократилось до десяти шагов.
Дух впереди проскользил на крайнюю крышу со стороны нашего переулка и замер у самого края.
Я постоял на гребне пару секунд, упираясь руками в колени и стараясь хоть немного выровнять дыхание. Внутренний дед под рёбрами поправил очки, неодобрительно крякнул и принялся перечислять все известные ему случаи, когда взрослые люди прыгали через такие провалы между крышами. Случаев набралось не слишком много, но все они заканчивались переломами.
— Да-да, я в курсе, — отмахнулся я от внутреннего голоса и сосредоточился на деле.
В условии задания чётко было прописано: спускаться на землю нельзя. А обойти этот провал по соседним домам означало потерять слишком много времени. К тому моменту дух уйдёт в отрыв в сторону Косого Рынка. И даже если я сумею его там нагнать, долго бегать на виду у всех не получится. Первая же бабка с синдромом вахтёра поднимет крик, а там и десятник Тарас подтянется. А значит, сделать всё нужно быстро, чисто и незаметно. И сделать прямо сейчас.
Я отступил на пять шагов от края, выровнял дыхание, насколько смог, и разбежался.
Молодое тело сделало всё, что могло. Я толкнулся правой ногой от самого края, выбросил вперёд левую и пошёл по широкой дуге над переулком. В этот короткий миг невесомости я успел понять одну простую вещь.
Я немного, но не долетал.
Глава 8
Понимание это было спокойным, без особой паники. На панику у меня сейчас не было времени. Вместо этого я уже видел противоположный карниз, видел расстояние до него и видел, как моя левая нога идёт чуть ниже, под него.
Вариантов было всего два. Либо пытаться достать ногой, вывернувшись в полёте, что почти гарантированно отправляло меня вниз, либо встретить край руками.
Я выбрал второе. Выбросил руки вперёд, и кончики пальцев зацепились за тонкий жестяной край водостока.
Жесть была ржавая, с острыми завальцованными краями, и под моим весом она тут же прогнулась с тонким, противным «к-х-р-р». Тело тряхнуло так, что в плечах коротко, но ярко полыхнуло. Левая ладонь сорвалась, повисла. Правая держалась тремя пальцами.
Я не смотрел вниз.
В прошлой жизни на скалолазных сборах нас, молодых, учили простой вещи. В момент срыва запрещено думать о том, что под тобой. Думать нужно о том, что в твоей руке, и куда ты дотянешься следующим движением.
Я подтянул левую руку, нащупал жестяной край рядом с правой и вцепился в него уже четырьмя пальцами. Ржавая жесть резанула по подушечкам пальцев. Пока без боли, на чистом адреналине я только почувствовал, как под ногтями стало тепло и липко.
Потом я подтянулся.