Духолов

Ступников Виктор

Девушка ждала реакции. Дрожи в коленях, охов, вопросов. Я не дал ни того, ни другого, и это её слегка сбило — точно так же, как прошлым утром сбивало Тараса. Она ещё раз обвела взглядом мастерскую, и на этот раз я заметил то, чего не заметил сразу: смотрела она не презрительно, а проверяюще. Считала окна, прикидывала, кто ещё может быть в доме. Так смотрит не брезгливая дама, а человек, который привык, что у стен есть уши.

— Опасно, — повторил я ровно, без вопросительной интонации. — Хорошо. Присаживайтесь. У нас, правда, из мебели только табурет, который случайно пережил эту ночь, и ящик, на котором спал мой

напарник. Но я бы послушал, что вы хотите сказать.

Девушка не села. Конечно, не села. Зато плечи у неё чуть опустились. Всего на палец, не больше, но я заметил. Она готовилась к спору, а спорить было не с кем.

— Меня зовут Эвелина, — сказала она. — И я здесь не ради приличий. У меня мало времени, поэтому слушайте и не перебивайте.

— Лука, — представился я. — Вон тот, на полу — Бран. Он сейчас придёт в себя. Продолжайте.

Эвелина бросила на Брана короткий взгляд, отметила отвисшую челюсть, и в уголке её губ мелькнуло что-то — не улыбка, скорее тень привычного раздражения от того, что на неё всегда так смотрят. Она снова повернулась ко мне.

— Ваш мастер по уши в долгах, — начала она, и голос у неё стал суше, деловитее. — Перед Магистратом. Это вы, полагаю, знаете.

— Слышали краем уха, — не стал отрицать я.

— Так вот, эти долги выкупил мой Дом. Тихо, через подставных людей в Магистрате, — она стянула вторую перчатку и теперь держала обе в одной руке, постукивая ими по ладони, словно отбивая ритм собственным словам. — Магистрат больше не ваш кредитор. Ваш кредитор — Дом Воронов. А потом мой дядя пришёл к вашему Велесу и сделал ему щедрое предложение. Невыполнимый заказ — этот ваш Тотем. В обмен на полное списание долга. С одним маленьким условием в бумагах. Залог.

— Здание? — догадался я.

Эвелина чуть приподняла бровь. Впервые за разговор посмотрела на меня так, будто я перестал быть частью обстановки.

— Здание, — подтвердила она. — Эта мастерская. Земля под ней. Всё. В случае невыполнения заказа в срок — отходит Дому.

Я кивнул. Картинка складывалась прелестнейшая. Так складываются только правдивые истории, ведь у вранья всегда торчат лишние нитки.

— И вот тут я перестаю понимать, — сказал я мягко. — Велес может быть и пьющий и постаревший, но опытный резчик и духолов. Я знаю как он ведет себя за работой. Он может вырезать Тотем, какой не вырежет половина мастеров Торгового Кольца. Заказ тяжёлый, но выполнимый. Недели, конечно, мало, но мы успеем. Так в чём опасность? Сделаем работу, закроем долг, останемся при лавке. Где здесь повод бить тревогу и пачкать руки?

Эвелина усмехнулась. Невесело, одними лишь губами.

— Именно поэтому, — сказала она. — Именно потому, что он может выполнить заказ, ему и не дадут это сделать.

Она шагнула ближе к верстаку. Запах её дорогих духов потеснил привычный дух смолы и стружки. Я втянул воздух. Интересный запах, что-то холодное, цветочное, но с горчинкой. Флакон с такими духами тянет явно не на один золотой.

— Вы рассуждаете, как честный человек, — продолжила она. — Думаете, дяде нужен Тотем. Дяде не нужен Тотем. Дяде нужна эта земля.

— Зачем?

— Неподалеку скоро пройдёт новая стена Внутреннего Города, и участки у старой границы взлетят в цене втрое. Ваша мастерская, и ещё с десяток дворов вокруг — это для него мелкие фишки на доске, которые надо смести,

чтобы освободить клетку. Тотем лишь предлог. Красивый и законный, так что не подкопаешься. Велес сам подписал бумаги, сам взял невыполнимый срок, сам не справился — кто виноват?

— Но мы можем справиться, — повторил я.

— Вот этого он и не допустит, — Эвелина посмотрела мне прямо в глаза, и взгляд у неё был холодный, но не злой. Усталый. — Мой дядя прекрасно знает, на что способен Велес. Он не дурак, чтобы ставить на «авось не успеют». Он подстраховался. Если станет ясно, что вы идёте с опережением, в дело вступят его люди. Однажды ночью кто-то перевернёт сохнущие кольца. Заготовка треснет от «случайной» сырости. Или сломается инструмент. Не весь, конечно, а самый нужный, перед самой сдачей, — она помолчала. — Или с одним из подмастерьев приключится беда. Поскользнулся в переулке, напоролся на нож. Пьяная драка в Щепках, дело житейское, кто будет разбираться. А Велес без рук… вернее, без вас, работу в срок не сдаст. Особенно самую сложную часть — ловлю духов. Не тот возраст.

В мастерской стало совсем тихо.

Бран наконец закрыл рот. Медленно поднялся с пола, отряхивая со штанов стружку, и выпрямился. На лице у него теперь была не влюблённость, а что-то похожее на оторопь, какая бывает у человека, которому только что спокойным голосом объяснили, что его, возможно, зарежут в переулке для ровного счёта.

— Нас? — с трудом выговорил Бран, заикаясь. — Нас что, прямо бить будут? Прямо по-настоящему?

Эвелина перевела на него взгляд, и впервые за весь разговор в её голосе мелькнуло что-то живое, даже по-своему человечное.

— Да, могут, — сказала она просто. — Но не обольщайтесь, мальчики, не вас лично хотят убить. Вы так-то для них никто, уж не обижайтесь. Но если вы окажетесь между моим дядей и землёй, которую он уже считает своей, он просто вас устранит. Снимет вас с этой шахматной доски так же спокойно, как ферзь съедает пешку. И не смотрите на меня так — это его любимое выражение, не моё.

— Ничего личного, просто бизнес, — усмехнулся я.

Бран сглотнул и посмотрел на меня, затем на Эвелину и вновь на меня. Но, не дождавшись от меня паники, он тяжело вздохнул и начал понемногу успокаиваться.

Я же прищурился, внимательно разглядывая Эвелину. На первый взгляд всё сходилось, но одна нитка всё-таки торчала. Я за неё слегка потянул.

— Звучит складно, — сказал я, делая шаг вперёд. — И похоже на правду. Врать так подробно было бы слишком хлопотно. Проще опустить детали, если хочешь соврать. Но один вопрос остаётся открытым, Эвелина. Самый простой, но тем не менее важный.

— И какой же? — прищурилась девушка.

— Зачем вы нам это рассказываете? — спокойно спросил я.

— Я… — Эвелина осеклась и замолчала. После чего впервые за наш разговор отвела взгляд. Не от стыда явно. Скорее так отводят глаза, когда в разговоре внезапно касаются больного места. Темы, которую не хочется так просто раскрывать другим.

— Ладно, я расскажу, — сказала она наконец, тихо. — У меня есть должок перед вашим мастером. Давний, но оттого не менее важный. Велес когда-то оказал мне большую услугу. Такую, о которой даже мой Дом не знает и узнать не должен. Потому что если об этом узнают, плохо будет не вашему мастеру, а мне. А уж этого мне точно не хочется. Без обид.