Дороги. Часть вторая.
Шрифт:
— Ну у нас и темы для разговоров! Праздник называется. Эй, Ланс!
Ландзо, шедший впереди, обернулся.
— Ты мне какой-то гимн, помнится, напевал... мне еще так понравилось!
— А, это перевод нашего боевого марша, — сказал Ландзо, — только он того... цхарновский. Я просто привык.
— А ничего, — сказал Арнис, — давай запевай!
— Да я плохо пою, — застеснялся Ландзо. Иволга стала отбивать ритм ладонями и запела резким громким голосом.
На лазоревом поле
Высоких небес
Вьются
Презревшие вес,
Остальные, те, кто знал песню — дружно подхватили:
Над ладьей быстроходной,
С змеиной главой, -
Над драконом, что спорит
С соленой водой!
Цхарн — везде, где есть небо,
И водная гладь,
Где чуть стоит забыться -
Уже не сыскать!
— Ну вас к черту, цхарниты! — закричал впереди Гэсс и завел громовым голосом другую песню, перекрывая вражеский гимн. Но Дэцин сказал:
— Тихо! — и все услышали его и по привычке замолчали разом. Дэцин сказал:
— Послушайте-ка лучше!
— Так это ж Иволгина песня, — закричала Мари. Все узнали вступление к «Хорошему настроению».
— Пошли поможем! — предложил Ойланг. Все устремились к пятачку, где уже собралась небольшая толпа, и несколько ребят и девушек сидели в центре с гитАйреми. «Хорошее настроение» уже много лет было на Квирине хитом. Толпа приплясывала под гитарные аккорды. Черноволосый крепкий гитарист, сидящий на каком-то бочонке, начал первым:
Если вдруг подвел вас гравикомпенсатор,
И свинцовым грузом вам сдавило грудь,
Вспомните, что в небе есть и коллапсары,
Сила тяжести на них такая — просто жуть...
И вся толпа, включая 505-й отряд, подхватила хором:
И улыбка без сомненья вдруг коснется ваших глаз,
И хорошее настроение не покинет больше вас!
— Класс! — шепнула совершенно ошалевшая Иволга, — такого я еще не слышала!
Песня шла дальше.
Если вас в полете дэггер повстречает,
Вам совсем не нужно в панику впадать.
Это лучший повод, чтоб рекорд поставить
И узнать, как быстро вы сумеете удрать.
И улыбка...
Если надоело вам сидеть на базе,
На безатмосферной маленькой скале -
Вспомните,
Где народ под синим небом бродит по земле!
И улыбка...
— Запоминай, быстро! — велела Мари мужу. Гэсс широко улыбнулся.
— Они наверняка в сеть выложили, — сказала Ильгет, — найдем!
Знайте, коль в Пространстве вас хандра охватит,
Новые проблемы не дадут скучать.
Ведь на нашу долю приключений хватит,
Тем же ,кто не любит риска — лучше не летать!
И все, стоящие вокруг — казалось, вся Набережная — дружным оглушительным хором ревели:
И улыбка без сомненья
Вдруг коснется ваших глаз,
И хорошее настроение
Не покинет больше вас!
Весной после очередной тренировки на полигоне Дэцин вдруг объявил.
— Ну что, бойцы... засиделись мы. Нам предлагают немного размять кости.
— В смысле? — осторожно спросил Ойланг. Ильгет почувствовала, как упало сердце...
А ей уже казалось, что мир — это навсегда. Она уже поняла, как хорошо просто жить на Квирине. Просто жить, работать, возвращаться в свой дом, растить детей, писать книги... С чего она взяла, что теперь всегда так будет?
— Ничего страшного, — Дэцин почему-то в упор глядел на Ильгет, — не на войну. На Визар опять. Просто там есть подозрение на хранилище дэггеров. Без нас вскрывать не решаются. Нашему отряду предложили взять это на себя.
— А Ландзо в патруле, — заметил Иост.
— Это неважно, значит, будем не в полном составе. Вылетаем через неделю. Ну, думаю, ничего страшного там не будет — слетаем в отпуск, посмотрим, как там дела...
Гэсс обернулся к Ильгет.
— Вот так, Иль... нет счастья в жизни! Только у нас с «Протеусом» что-то налаживаться стало...
— А ты представляешь, что Гали скажет! — поддакнула Ильгет. Дэцин нахмурился.
— Желающие могут остаться, конечно.
— Ну что ты, что ты... — пробормотал Гэсс, — ты же знаешь, мы как локайры... на труд и на подвиг готовы всегда.
Арнис положил ладонь на плечо Ильгет. Если откровенно — предложение Дэцина радовало его. Теперь — три недели в корабле — вдвоем, все время рядом. И вместе на Визаре, а вряд ли там будет очень уж тяжело, обычная проверка. И обратно — снова три недели, только вдвоем, без детей, без работы этой (Арнис иногда страдал про себя, когда Ильгет улетала на Кольцо... но что же поделаешь, если она хочет работать, если ее туда тянет — он никогда себе не позволил бы заикнуться об этом).
Дети отнеслись спокойно к отлету родителей. Только вот Эльма пришлось спешно, за неделю, отучать от груди... Ильгет сделала это с большой душевной болью — по-прежнему ею владело ощущение, что Эльм — последний ее ребенок, и больше ей грудью кормить никогда не придется.