Дороги. Часть вторая.
Шрифт:
Запах — комбинация всего нескольких молекул, его можно транслировать сквозь скафандр. Дарк замер, принюхиваясь — мир снова распахнулся перед ним. Богато пахнущий мир... запахи крови, мерзкой чужой слизи (Дарк ненавидел ее), огня, расплавленного камня... Пес побежал по податливой горячей земле. Внезапно откуда-то донесся до него приятный, знакомый запах — живого человека. Друга. Слабенький, он пробивался сквозь дым, железо и горячий щебень. Дарк залаял звонко и возбужденно, остановившись.
— Хорошо! — похвалил Ойланг. Приставил к земле раструб аннигилятора
Снимали почву понемногу, по десять-пятнадцать сантиметров. Ильгет повторяла все действия Ойланга, для спасателя это обычная работа. Отыскивать людей в завалах, после землетрясений и взрывов... Ойланг держался уверенно, и эта уверенность придавала сил — Ильгет казалось, что ребят наверняка удастся спасти. Арниса... Арнис, только имя и крутилось у нее в голове. И чтобы избавиться от наваждения, она начинала молиться...
Ойланг снимал слои все тоньше и тоньше. Они углубились в землю, формируя ступеньки — даже на нескольких метрах глубины земля сгорела и представляла собой спеченный гравий... И наконец прибор показал под тоненьким слоем земли — пустоту.
— Сейчас, — пробормотал Ойланг, — Иль, отойди, я сам сделаю.
Он аккуратно снял оставшийся слой. Под ними открылось пустое пространство. Ойланг посмотрел на собаку — Дарк возбужденно закрутился и спрыгнул вниз. Вслед за ним помчался Виль.
— Они нашли, — уверенно сказал спасатель, — пойдем? Возможно, наши ранены.
Ильгет спустилась под землю вслед за Ойлангом. Пустота завершалась длинным и узким коридором — туда и умчались собаки. Они не лаяли, значит — не дэггеры там...
— Идем! — они двинулись по коридору. В самых узких местах Ойланг чуть расширял проход, действуя аннигилятором. Внезапно чья-то фигура возникла в свете прожекторов.
— Арнис! — вскрикнула Ильгет. Броня коснулась брони, Арнис чуть прижал к себе любимую, насколько позволял бикр.
— Господи, Арнис, — проворчал Ойланг, — я уж думал, это дэггер... еще б немного, палить бы начал. Остальные где?
— Иост ранен... ему плохо, — быстро сказал Арнис, — Иволга с ним.
Иоста подняли на поверхность. Ему действительно было очень плохо. Плевок дэггера практически сжег бикр, а потом Иоста завалило камнями. Пришлось аккуратно разбирать завал аннигилятором, предварительно наложив жгуты на раздавленные ноги.
Иволга взяла транспортный ландер, в который уложили раненого, с ним вместе отправился Венис. Сделать что-нибудь существенное как врач в этих условиях он не мог, только то же, что и любой другой — поставил зена-тор с противошоковым раствором, затянул ожоги псевдокожей, зафиксировал переломы. И все же Венис полетел с раненым, сопроводить его до космопорта — где была построена вполне современная больница, где Иоста примут квиринские врачи.
Выяснилось, что погибла одна из собак, Тэйра, принадлежавшая Марцеллу.
Остальные еще несколько часов рыскали в красноватом тумане, чтобы окончательно убедиться — все дэггеры
Ильгет ощущала необычный подъем. Ей до того было радостно, что она лишь из приличия сдерживала рвущуюся на лицо улыбку. Да впрочем, ведь ничего грустного нет — они только что были у Иоста, тому гораздо лучше. Он уже смеется, ест самостоятельно. Возможно, до Квирина уже и на ноги поднимется.
А так... ну одна собака погибла, ее Ильгет знала постольку-поскольку, Марцелл, конечно, ходит в расстройстве. Дело обычное.
Задание выполнено. Война окончена. Скоро домой! И главное — вот-вот уже, сейчас они увидят Агрену.
Оказывается, Ильгет так стосковалась по ней... По Риде, Ганниксу, да всем членам маленькой общины. И конечно, Эннори. Очень хочется увидеть Эннори! Это даже не так, как обычно, когда привяжешься к кому-нибудь... Что-то совсем необыкновенное связывало Ильгет с этими людьми. Такое светлое — может, и в жизни-то больше такого не было, и не будет. Ну разве, что с Арнисом — но Арнис — это вообще вся жизнь, это второе Я, это мое ВСЕ.
Когда Ильгет думала об Агрене, вспоминалось вот это — блестящие узкие листья ив, темная река, безудержно сияющее небо. Свет какой-то, будто не от солнца, а просто небесный, необычный, ясный свет — и вода дрожит в ладонях, стекая на склоненную голову. Ильгет посмотрела на Иволгу — подруга тоже улыбалась чуть рассеянно, каким-то своим мыслям. Взглянула на Ильгет, блеснули глаза.
— Ну что, Иль... Чужеземка знает науку тэйфи?
— Чужеземка много чего знает, — ответила Ильгет на гэллийском.
Три собаки — теперь без всяких костюмов — лежали позади кресел. Белая Атланта, золотая Ноки, коричневый Виль.
— Помнишь, как мы демонстрировали с Гладиатором высокий класс? — спросила Иволга.
— Ну, высокий класс ты продемонстрировала в пещере, с дэггером... Попробовал бы Панторикс такой зверушкой поуправлять.
— Что верно, то верно...
— Что мне не нравится, — сказал Арнис, не оборачиваясь — он вел ландер, — то, что все-таки мы очень уж сильно исказили естественный ход этой цивилизации. Я как социолог считаю, что так не должно быть.
— А как должно? — Иволга сморщилась, словно от зубной боли.
— Здешние культуры теряют национальное своеобразие, в этом проблема. Да, они получили медицину, дешевую еду, энергию, жилища... Но они всего этого добились не сами...
— О Господи, Арнис! Ты вот именно смотришь на проблему как социолог, — возмутилась Иволга, — этак знаешь, сверху вниз. Мол, да, цивилизация, культура... национальное своеобразие. А ты посмотри лучше как обыкновенный ско. Людям есть нечего — а мы им дали поесть. Мы их вылечили... А национальное своеобразие — да хрен с ним. Рано или поздно все равно они вышли бы в Космос... мало ли цивилизаций, получивших все на блюдечке — просто в подарок от Федерации? Естественное развитие... это сколько ж поколений должно передохнуть мучительной смертью, пока визарийцы достигнут нормального уровня жизни?