Дороги. Часть вторая.
Шрифт:
— Что такое нормальный уровень жизни? — тихонько сказала Ильгет, — и чем он был у них ненормален? Не думай, Иволга, я тебе не противоречу... в конце-то концов, у них же сагоны были, так что это все не наша вина. Только я хочу сказать, что материальное благополучие — не синоним... э... счастья.
— Кому как, — буркнула Иволга, — ты вспомни только этих больных... помнишь?
— Да...
— Сейчас они от всего этого избавлены. Могут учиться... не... ты мне можешь сколько угодно сказок рассказывать — но лучше быть сытым, чем голодным, и лучше жить, чем помирать. В этом я
— Ты тоже где-то права, — неохотно признал Арнис, — но вот я смотрю на эту цивилизацию... и чувствую себя захватчиком. Даже если мы их теперь благами оделяем — какое мы имели право вмешиваться в их жизнь... Только не читай мне морали, я сам все знаю про сагонов и про права!
— Рефлексируешь ты много, Арнис, вот что, — с горечью сказала Иволга. Все замолчали. А может, подумал Арнис, она права, и я действительно слишком много значения придаю... разным вещам... а чего дергаться — ну убийца... ну захватчик.
К этому можно равнодушно относиться — либо отупев во вседозволенности, просто заранее разрешив себе все, считая себя безгрешным...
Либо не сомневаясь в своем долге.
Интересно — откуда эта уверенность у Иволги?
У Иль, видимо, понятно, откуда — как ни странно, от меня. Ведь мы единое целое, и я решаю... она это признала. Она просто решила, что я буду хорошим при любом раскладе. Мне бы ее уверенность...
Впрочем, не мне судить ни Иволгу, ни Иль. Мне о себе надо думать. Хорошо еще, что сомнения никогда, ни разу не помешали мне в бою, в работе.
— Арнис, а тебе не хочется посетить... места боевой славы? — спросила Ильгет. Он скривился.
Проклятая фабрика... если бы там можно было встретить Искэйро, Рина, Медаро, Дарвага. Нет, ничего не хочется вспоминать. Противно. И как Иль тащил по этой дороге... нет.
— Что-то не очень, — пробормотал он.
— Там теперь котлован сплошной, — заметила Иволга, — бои были сильные... скал, и тех не осталось. Там сейчас экологи работают, восстанавливают почву и так далее.
— Я бы хотел с килийцами встретиться, — признался Арнис, — только где их теперь найдешь? Лайана большая... У меня всего-то несколько человек друзей, я даже не представляю, где они могут быть.
— Да, это, видимо, нереально, — согласилась Иволга.
Искэйро... хорошо бы. Лицо его — как сейчас перед глазами. Впрочем, Антленара тоже... И других. Длинные смуглые, словно выточенные лица, синие молнии на щеках. Знак зрелости. У Дарвага не было этого знака, он считался ребенком, хотя только что успел пройти посвящение, когда его взяли в плен. Дарваг переживал, видимо, из-за этого. Дай Бог, в которого они не верили, дай Бог, чтобы они дошли благополучно до своей земли, и чтобы Дарваг стал взрослым. Арнис много вспоминал своих друзей, и живых, и погибших, в молитвах.
— Кили, между прочим, враги гэла, — заметила Иволга, — набеги устраивали. Дикие же!
— Знаешь, — сказал Арнис, — килийцы мне... почти как вы. Я к ним так же отношусь. Ну все, на посадку заходим.
Арнис выбрал посадочный пятачок у реки. Ильгет радовалась этому — именно Агенор ей сейчас
Они двинулись вдоль реки, вдоль свисающих к воде серебристых ив. Собаки бежали чуть впереди, обнюхивая местность. Ильгет помнила, что здесь где-то должен стоять тот самый крест, выточенный Ганиксом — если еще не убрал кто-нибудь. Они его тогда хорошо вкопали, намертво. Потом ходили туда молиться. Неужели убрали? Она даже заволновалась. Вполне могли... Здесь такой бардак был после всего.
Крест сразу бросился ей в глаза, и она успокоилась — здесь он, на месте. Миновали поворот, солнце блеснуло из-за верхушек, Ильгет вдруг поняла, что ей до сих пор что-то казалось странным, и поняла — что именно. Все подножие креста было завалено округлыми серыми камнями, и теперь она видела, что на камнях лежат сплетенные шерстяные косички... много, очень много. Так хоронят у гэла. Но ведь здесь, под крестом, никто не лежит? У Иволги вырвалось какое-то восклицание, она побежала вперед. Остановилась перед крестом. Да. Ильгет видела тоже — на нем появились темные пятна. Внизу, у подножия, скрытого грудой камней. И на перекладинах — дырки, как раз в тех местах, где они должны были быть.
— Что это значит? — тихо спросил Арнис.
— Это могила, — мрачно ответила Иволга, — такие могилы у них... Обычай такой.
Они переглянулись.
— Пойдем дальше, — сказала Ильгет, — там посмотрим...
Их приняли радостно, так радостно, как только можно принять любимых друзей после долгой разлуки.
К Арнису отнеслись приветливо, а Иволгу с Ильгет Рида просто расцеловала и повисла на шее. Да и остальные были счастливы. Пришельцев тут же повели за стол. Столовая быстро наполнялась народом. Но знакомых-то почти и не было... Только Рида, Ганникс, Тисса, Риани. Зато много было новых лиц, община прилично выросла.
Теперь они жили в новом гемопластовом доме, в новом квартале — сюда постепенно переселялись желающие. В основном, неимущие, конечно. Городской совет распределял жилье бесплатно. Здесь был и электрический свет, и водопровод, словом — нормальное цивилизованное жилье, ну разве что в гэллийском архитектурном стиле. Вот и эта столовая — с закругленными стенами, казалось, обмазанными глиной, совершенно голыми, только Распятие под потолком. Грубый длинный деревянный стол и скамьи. Риани поставила несколько больших кувшинов с аганковым молоком.
— Ужин не готов еще, ведь вы не предупредили... Вот, угоститесь пока.
Ильгет невольно улыбалась. Так приятно было встретить старых друзей, неожиданно преобразившихся. Они и одевались теперь иначе. Вместо кот у всех — нормальные ботинки. Женщины, правда, в длинных платьях, наверное, для них пока немыслимо надеть штаны — да может, оно и к лучшему! Это не то благо цивилизации, которое непременно нужно навязывать. И говорили эти люди иначе. Наперебой рассказывали о своих делах... Да, община очень выросла.