Допущение
Шрифт:
— Так то у некоторых.
— А это у нас, — докончил Булкин. — Она ведь мне звонила на днях. Что это, спрашивает, за девушка у Вани?
— Чудачка. Могла бы и у меня спросить.
— Что это была за дама?
— Какая еще дама? — разозлился Иван. — Дай в шахматы поиграть. Ты про Светлану, что ли?
— Не знаю, как ее зовут. Не знаю.
— Слушай, Витька. Если я поговорил с женщиной, то это вовсе не значит, что между нами что-то есть.
— Ты вот только мне на темни, — сказал Булкин. — Наталью в обиду не дам.
— Замолкни, Булкин, — попросил Иван.
— Ладно,
— Пусть названивает по моему телефону, — буркнул Иван. — Не иначе, как Светка балуется. Тоже для профилактики.
— И что же это за Светка?
— Ну и надоел ты мне, — Иван вздохнул. — Ладно, расколюсь. Это шпионка. Мата Хари. Мне сейчас шпионы названивают. Я ведь агент.
— Поехал.
— А я тебе правду сказал. Только ты никому. Наташа-то молчит.
— Угу. Агент. Понял. Зазвонил телефон.
— Вот, пожалуйста, — Иван взял трубку. — Да. Совершенно верно… Товарищ, у меня обед… Да, подумал и серьезно… Вы все сказали? Тогда перестаньте отвлекать по пустякам.
Он положил трубку и улыбнулся.
— Дружки-приятели обещают ликвидировать. И так каждый божий день.
— Как — ликвидировать?
— Ну, как ликвидируют? Застрелят, например. Кирпич сбросят. Задушат. Машиной задавят.
— Дите ты, Иван, я смотрю. Сущее.
— Если бы, — задумчиво сказал Иван. — Так. К черту шахматы, есть идея…
Идея, в общем-то, была примитивна. Иван рассудил просто: если создать локальное гравиполе, реагирующее на тела, движущиеся со скоростью, скажем, 200 метров в секунду и выше, и с помощью этого поля одновременно искривить траекторию и ускорить движение, то вполне можно нейтрализовать огнестрельное оружие. И не только огнестрельное. Разогнать, например, пулю, снаряд или бомбу до первой, а лучше — до второй космической скорости и вышвырнуть в космос.
Булкин, в целом, идею одобрил, но засомневался по поводу гражданских самолетов (военные — те пусть себе летают в вакууме). Иван обещал отреагировать на сомнение. К работе привлекли испытанных сотрудников, которые взялись выполнить ее в рамках личного творческого плана
Название новой установки возникло во время вечерней партии в «бебешку» помесь шашек с бильярдом, где кии были настоящие, а шарами служили алюминиевые шашки. Кто-то посетовал, что бебешка бебешкой, в в старый добрый преферанс давненько не играли. Так и появилось название — «Пулька».
Сначала «Пульку» испытали в тире, а затем, в сопровождении бывшего начальника штаба, ныне школьного военрука Федора Георгиевича, на полигоне его родной войсковой части. Во время стрельб Федор Георгиевич подавал специальные команды: заряжай, огонь — пли, снаряд, заряжай. Команды он подавал самому себе, так как никто из испытателей не умел стрелять из современного артиллерийского орудия. На невзрачную «Пульку», похожую на лампу УВЧ, какою убивают микробов в помещениях во время антигриппозных кампаний, он не обращал внимания. Зато после каждого выстрела Федор Георгиевич апеллировал к обескураженному сержанту. Последний не мог вразумительно откликнуться на апелляции, поскольку
Осмотр мишеней и отсутствие свежих воронок повергли Федора Георгиевича в глубокое изумление. Чтобы привести кадрового военного в чувство, Миша Бенц похлопал его по плечу тяжелой ладонью и сказал:
— Ничего, Георгич. Теперь так все бабахалки будут стрелять.
— У дедушки твоего бабахалка, — прошептал военрук, сраженный этой бесхитростной тирадой. — На гороховой каше… Сопляк!
Радиус действия «Пульки» оказался вполне сносным — 27 километров. Перекрывался весь Околорыбинск с пригородами.
— Там эта дамочка пришла, Мата Хари, — сказал Булкин, просунув лохматую голову в кабинет Иванова. — в вестибюле дожидаться изволят.
По лицу его гуляла ироническая ухмылочка.
— Наконец-то, — Иван отложил ручку. — Ты заходи, Булкин. Проблемы есть?
— В местком выдвигают, — Булкин посопел и вошел. — Говорят, в председатели.
— Рад, — сказал Иван, надевая пиджак. — Только вот жадный ты, Виктор Николаич, у тебя ведь путевки не допросишься. Не буду за тебя голосовать.
— И не голосуй, родимый! В ножки бухнусь, только не голосуй. И ребят подбей!
— Обсудим, — сказал Иванов. — Так где, говоришь, наша Мата Хари? В административном?
— Иваныч… — Булкин покачал головой: не надо бы, мол.
— Кроме шуток, — Иван стал серьезным. — Я тебе все объясню, но потом. А ты мне скажешь, надо, чтобы все знали, или нет?
— Что ты все темнишь, Иваныч? Ей-богу, надоело.
— Как скажешь, так и сделаю. Но потом, — и Иван вышел.
При подходе к административному корпусу он поймал себя на излишней спешке. "Как на свидание", — подумал он без иронии.
Светлана скромно сидела на диванчике в огромном вестибюле и разглядывала красочные планшеты с отвлеченными институтскими показателями. Мило улыбнувшись Ивану, она сказала:
— Никак не пойму, чем вы здесь занимаетесь. Во всех конторах одно и то же.
— А, это? — Иван мельком взглянул на показатель роста производительности груда. — Это эквивалент, позволяющий соревноваться с другими конторами. Забавная штука. Объяснить?
— Ради бога, я не за этим.
Она встала и надела на плечо сумочку. Точеная такая девочка, которую не портили даже «бананы». Женственный подросток с льняными волосами и голубыми доверчивыми глазками. Агент начальной ступени, в совершенстве владеющий холодным и огнестрельным оружием, а также приемами рукопашного боя.
Ивану стало смешно, и он дотронулся до ее плеча, делая вид, что снимает пушинку. Плечико было худенькое, беззащитное.
— Прошу вас, не надо, — она посмотрела ему в глаза. — Мне нужно посоветоваться.
— Пойдемте, — сказал Иван голосом театрального сердцееда.
Заканчивался август, еще хранивший буйство летних красок, но уже не изнурительно жаркий, а приглушенный, спокойный. Солнце стояло высоко и отбрасывало резкие тени, и почему-то казалось, что старые липы опрокидываются в небесную голубизну.