Допущение
Шрифт:
— Вы мой отец? — изумленно спросил Иван. — Оригинальная ситуация…
"Что за неустроенный мир, где тебе все равно, кто твой отец, — подумал он. — Вот мой отец — а мне все равно".
— Впрочем, это ничего не меняет, — сказал он вслух. — Дайте ваш пистолет.
— Так ты ничего и не понял. Прощай, сынок!
Выстрелив в упор, старик выронил оружие и закрыл лицо трясущимися руками.
— Да жив я, жив, — вставая, сказал Иван. Эрэф опустил руки, лицо у него было жалкое и мокрое, губы дрожали.
— Это "Пулька", — объяснил Иван. — Антибабахалка. У нас теперь стреляй,
Действительно, появился «Бобик», за ним осторожно шла Наташа. И конечно же, она сразу увидела и изувеченный корабль, и оплавленный асфальт, и пистолет под ногами.
— Наточка, — заторопился Иван. — Это вот, представь, мой отец. Он немного погостит у нас. Хорошо?
Эрэф в это время, шипя, отдирал приклеенную бороду.
— Отец? — тихо переспросила Наташа. — Горе ты мое…
Ивана вызвали в Москву. Он отсутствовал ровно неделю и вернулся с неподъемным чемоданом и гигантской раздутой авоськой.
Эрэф, обычно проводивший время в выделенной для него уютной комнате, на этот раз вышел в столовую, угнездился, приняв на колени Жулика, в кресле и оттуда наблюдал за действиями молодой пары.
— Ой, "неделька", — восхитилась Наташа. — Какая прелесть!
— Это Валентине Егоровне, — возвестил Иван.
— Да на нее же не полезет, — убито сказала Наташа.
— Значит, дочке. Или внучке. Заказ, Ната.
— У людей ни стыда, ни совести, — сказала Наташа. — Лифчики тоже заказывали?
— Лифчики, гэдээровские комбинации, — пробубнил Иван, — импортные румяна, духи "Быть может", помаду, не помню какой номер, у меня все записано.
— Купил?
— Не все.
— Воду на тебе возят, я смотрю.
— Наталья, — подал голос Эрэф. — Мужа должно уважать и лелеять, а не дергать.
— Я его люблю, — спокойно сказала Наташа. — Поэтому поправляю, когда он не прав. Ваня порой такое отчебучит, будто с Луны свалился.
— Все мы тут с Луны свалились, — проворчал Эрэф.
— Что есть, то есть, — сказал Иван. — Этот быт для меня темный лес… Вот еду, понимаешь, домой, а у самого сомнение — зачем же чужим людям все это барахло везу? Что они — больше уважать меня будут?
— Тогда на кой ляд? — буркнул Эрэф.
— Я же говорю — темный лес. Просто хочется сделать приятное. Для себя жить — последнее дело.
— Много тебе помогают, — с сомнением сказал Эрэф. — Все своим горбом заработал. Правильно Наташка говорит: воду на тебе возят. Зря я ее ругнул, извини, Наталья.
— Что-то я вас не пойму, — сказала Наташа.
— А что тут понимать? Простота хуже воровства, — веско произнес Эрэф. — Уж больно ты, Ваня, прост. Вот погоди — на твоем материале какой-нибудь умник накропает докторскую… Надо жизнь вот так держать. — Он сжал кулак.
— Издержки, конечно, бывают, — согласился Иван, — но они от нашего несовершенства. Ведь кто ворует идеи? У кого ни гроша за душой, кто думает спинным мозгом. Так мы далеко не уйдем.
— С Луны свалился, — констатировал Эрэф и от возмущения даже отвернулся, стал смотреть в угол.
— Каждый человек талантлив, —
— Все, мужчины, — сказала Наташа, — пора обедать.
— Идеалист… — Эрэф пощекотал Жулика за ушком, тот, не просыпаясь, неожиданно громко мурлыкнул. — Ну, так что там, в столице?
— Будем ставить эксперимент, — коротко ответил Иван и сделал вид, что не заметил, как скривился Эрэф.
На эксперимент были отпущены большие деньги. Сектор Иванова переименовали в КБ по тематике «Заслон», которое вскоре отпочковалось от филиала ВНИИ. Из Москвы теперь в Околорыбинск частенько наведывался академик С., курирующий новоиспеченное КБ. Иван к этому времени защитил докторскую. Собственно, защита была формальной, никуда даже не пришлось ехать, академик С. привез все бумаги с собой. Работа шла до того успешно, что С. временно переселился в Околорыбинск. Видно было, что работа в молодом жизнерадостном коллективе очень ему по душе. С Ивановым и Бенцем он исколесил живописные окрестности в поисках места для полигона. Остановились на районе Старицы, неподалеку от того берега, где «Бобик» сражался с контрагентом. Здесь еще остались следы сражения, и академик С. только головой качал да все поглядывал на «Бобика».
— Он и не это умеет, — сказал Иван.
— Что же еще?
— Например, может отыскать неисправность в подземной магистрали. Или, скажем, раковины, микротрещины в любой конструкции. Может заниматься сваркой в вакууме. Верно, Боб?
— Так точно — преданно рявкнул «Бобик». — Я на все руки. И на все ноги.
— Боб у нас от скромности не помрет, — Иван похлопал установку по могучему «плечу»…
В начальники полигона Иван определил педантичного военрука. Федор Георгиевич ломался недолго и сразу принялся за дело. Для начала он составил перечень оборудования, необходимого для строительных работ, и каждое утро наседал на Иванова, а затем, получив его визы, жал на соответствующие инстанции, пока не выбил все, что запланировал — от амбарного замка до роторного канавокопателя…
Как-то субботним вечером к Ивановым на огонек заглянул Миша Бенц. Он был загадочен, и по суровому его лицу блуждала застенчивая улыбка.
— Ты проходи, Миша, — сказала Наташа, заинтригованная его видом. — И перестань вытирать ноги. Ты уж час их вытираешь.
— Да где же час-то? — не согласился Бенц. — Пара минут, как зашел. Я ведь не один.
— Ого, — удивился Иван. — Старая гвардия меняет принципы. Кто божился, что еще не родилась та самая? Ладно, ладно, знакомь.
Бенц исчез и тут же вернулся. Со Светланой.
— Вот, — сказала девушка. — Здравствуйте. Миша говорит: зайдем да зайдем.
Наташа кинула быстрый взгляд на мужа, потом на Светлану. Та смотрела на что-то за ее спиной, и лицо у нее вытягивалось, а в синих глазах наливался испуг.
Там, в дверном проеме, стоял Эрэф.
— Это мой отец — представил Иван.
— Здравствуйте, молодые люди, — скрипучим голосом произнес Эрэф и удалился в свою комнату.
Светлана вдруг очень заторопилась, Бенц приглушенно сказал: "Да неудобно так сразу".