Дом для меня 2
Шрифт:
Видимо, на подсознательном уровне Самсон понимал, что Лер тяготится этой любовью, и боялся, что настанет день, когда ее цепи ослабнут и Лер исчезнет из его жизни. Этот страх заставлял прежде уверенного, даже самодовольного Самсона проверять, любит ли его еще Лер, завуалированно требовать подтверждения этому. Но что бы Лер ни делал, каким бы отзывчивым и покладистым ни был в постели, этого все равно было недостаточно, Самсон словно ненасытное чудовище требовал все больше жертв и уступок, пытаясь захватить пространство Лера.
В первый совместный летний месяц этого не было, но к концу июля
– Конечно, о чем еще говорить двум наивным идиотам из музыкалки? – как-то бросил Самсон после того, как Лер допустил последнюю такого рода ошибку и радостно рассказал, как на встречу выпускников приехал его старый друг, с которым Лер вместе ходил в музыкалку.
Лера понесло и на волне хорошего настроения он рассказал о том, как уломал Ромку ходить вместе с ним на гитару, Лер тогда уже несколько лет как учился в музыкальной школе и сразил одноклассниц своей песней под гитару на новогоднем огоньке. Ромка, вечный дамский угодник, воспылал желанием обучиться навыкам охмурения девчонок через гитарные баллады и наконец согласился таскаться после учебы пару раз в неделю на гитару, а потом неожиданно для себя втянулся и стал таким же пропащим по музыке, как Лер. Если бы Ромкины родители за год до выпуска неожиданно не собрались и не уехали в Самару, то, возможно, Лер бы поступил в музыкальную академию, потому что Ромка стыдил Лера за то, что тот шел на поводу у деда, и возможно, он бы Лера дожал поступать в академию (сам он не собирался, потому что, помимо музыки, очень хорошо шарил в математике и хотел поступить на инженера), поскольку был одним из тех людей, которые считали, что Лер без музыки погибнет и музыка без него, видимо, тоже.
После той встречи, где Лер успокоил друга только тем, что сейчас наверстывает упущенное, он так хотел позвать Ромку к себе и тот словно ждал приглашения, но дома был Самсон, а при Самсоне Лер бы не смог расслабиться, а так хотелось показать свою музыкальную студию и может быть что-то сыграть вместе, обсудить. Поговорить хоть с кем-то на одном языке… Но дома был Самсон и с выросших во время встречи крыльев за спиной стремительно облетали перья, а по возвращении домой и при столкновении с недовольным лицом Самсона крылья исчезли окончательно, а вместо них на шее удушающе затянулся ошейник.
По-хорошему, после таких слов стоило устроить разбор полетов или хотя бы послать Самсона, но Лер, за один только вечер успев побывать где-то в небесах, свалился снова куда-то в бездну, и это слишком резкое приземление с придавившим плечи разочарованием опустошали душу, изгоняя из нее все, включая желание борьбы. Лер даже не обижался на Самсона, хотя лучше бы обижался, потому что разочарование в любимом хуже обиды. Лер просто ушел тогда в свою музыкальную комнату, а ночью в постели, когда Самсон полез к нему, Лер отказал и адская бездна разверзлась еще на несколько уровней вниз.
– Неужто этот ублюдок твоя первая любовь? Повидался с ним и меня уже не хочешь? – взбесился Самсон, столкнувшись с равнодушием Лера.
Леру
– Господи, какой же ты… – Лер не хотел мараться об эту словесную грязь, потому что на одну гадость Лера Самсон выдаст ему с десяток и не особо напряжется. Этих пуль у Самсона было несравнимо больше, чем у Лера.
Лер попытался встать с кровати, чтобы уйти, но взвинченный Самсон толкнул его обратно и замер, словно борясь с самим собой. Лер видел эту борьбу с яростью, видел желание Самсона ударить, принудить к сексу, но в итоге тот вскочил с кровати и уехал куда-то на машине, вернувшись под утро и продолжив спектакль после затянувшегося антракта.
– Дай мне свой телефон.
– Что? – не понял Лер, оторвавшись от экрана.
На часах было шесть утра и через два часа Леру нужно быть на работе.
– Дай мне свой телефон.
– Зачем?
– Надо.
– Ты сначала скажи зачем, – упирался Лер.
– А че, тебе так сложно телефон дать? Прячешь что-то от меня? – прорычал Самсон и попытался выхватить телефон, но Лер убрал руку.
– Ты совсем уже поехал?! С какой радости я тебе должен телефон на проверку давать?
– А почему бы и нет? Че глаза забегали? Прячешь там что-то?
Леру казалось, что этот бред происходит не с ним, потому что это было слишком тупо и примитивно, и в то же время обидно. Обидно за подозрения, которые постепенно стали обвинениями. У Лера никого, конечно, не было, но в телефоне как минимум осталась переписка с Димой, которую он не удалял, просто забыв об этом, а Самсон по-любому ее найдет и начнутся еще какие-нибудь уродские, но эффективные нападки. И в целом Лер не собирался потакать замашкам Самсона. Лер отбился первый раз, потребовав с Самсона прямо сейчас его телефон. Бедолага немного растерялся, попытался отбиться аргументом: «А че ты тему переводишь?», но тот не прокатил, и Самсон сдался, но, как оказалось, ненадолго. На следующих день, очевидно подтерев свой гаджет там где надо, принес телефон.
– Я похож на кретина? – уточнил Лер и, потратив вечер на еще одни разборки, так и не отдал телефон. Хотя лучше бы все-таки дал ему проклятый гаджет, так может быть и не появилась бы у Самсона идея фикс.
Лер плавился в этом адском пекле, то взлетая в небо, то разбиваясь о землю, и тихие вечера в кабинете у Димы становились болезненными маячками, напоминавшими, что вообще-то можно и по-другому. Можно, но Лер был в клетке у сердца и ничего с этим поделать не мог, продолжая обламывать собственные крылья о ее острые прутья.
Лер все больше погружался в какое-то обреченное и подавленное состояние, остроту которому добавляла изматывающая специя «тревога», и тут пришло письмо от Димы, где он спросил, почему Лер ничего не упомянул о приглашении выступить в том самом музыкальном дворце. Лер похолодел. Откуда Дима узнал про это приглашение? Может быть, это он подсуетился, чтобы Лера туда пригласили? Позже, правда, позвонила Жанна и, каясь, призналась, что Васильцев повадился пользоваться ее услугами, очевидно для того, чтобы аккуратно и не очень выуживать из нее информацию о Лере.