Дочь от предателя
Шрифт:
Стою ни жива, не мертва. И это… это всё?! Меня не уволят?
– Рита, – Стас переключает внимание на обескураженную происходящим женщину. – Вам надо быть более внимательной к коллегам. Особенно, к их семейным обстоятельствам, – слова босса звучат неодобрительно и колко в сторону администратора отеля.
Похоже, Лебедев уже забыл обо мне.
Маргарита тушуется под его недовольным взглядом. Это явно не то, чего она ожидала.
– Переходим к следующему вопросу, – подтянув небрежно к себе один из листов на столе, Стас передаёт его Маргарите. – Рита, я пересмотрел политику заработной платы в отеле. Мне не нравится, что в «Найс Хотел»
Рита слушает очень внимательно, что-то записывая быстро в свой рабочий блокнот. Шариковая ручка движется по белым разлинованным листам.
Как бы подло Рита ни поступила, я должна признать, женщина очень любит свою работу. Даже слишком. Она всегда на удивление серьёзна и собрана. Всегда в строгом деловом костюме. С тяжёлым взглядом из-под светлых бровей. Ни грамма юмора. Иногда мне кажется, что она просто одержима работой.
– Как я уже сказал – это никуда не годится, – подчёркивает серьёзность проблемы Стас, направляясь к огромному панорамному окну. – Я досконально изучил работу персонала. Они знают своё дело, работают с полной отдачей. В следующем месяце зарплата у работников «Найс Хотел» должна стать сопоставима труду. Я ясно выражаюсь, Рита?
Остановившись у окна, Стас широко расставляет ноги. Крупные ладони прячет в карманах брюк. Вся его поза говорит об уверенности в своем положении и словах.
– Станислав Валерьевич, – женщина нервно сжимает шариковую ручку в пальцах. – Я разберусь с этим вопросом. Бухгалтер обязательно составит сметы с правками.
– Отлично, – одобрительно кивает Лебедев. – Скинете перерасчеты на электронку.
Нервно покрутив ручку в руках, Рита нерешительно обращается к Стасу вглядываясь в чеканный профиль.
– Станислав Валерьевич, что-нибудь ещё?
– Что? – словно очнувшись от своих мыслей, Стас смотрит на нее нахмурившись, а затем кивает. – Нет, я закончил. Если возникнут вопросы, звоните.
За секунду до того, как взять себя в руки, на лице Риты мелькает ненависть. Нет, ни к боссу, а ко мне. Стас вновь неосознанно подчеркнул своё отношение. Мои вопросы он готов разобрать лично, а Маргарите же предложен звонок.
– Можете идти, – Стас направляется к двери. Распахнув её, он будто намекает, чтобы Рита поторапливалась. – И прошу, Рита, не беспокойте меня больше по пустякам. Я не хочу вас обидеть, но мне кажется, что вы несколько переоцениваете свои полномочия, – в голосе Лебедева чувствуется намёк… нет, скорее, прямое предупреждение.
– Да, Станислав Валерьевич, – пальцы Маргариты судорожно сжимают блокнот, когда женщина, пройдя мимо меня, останавливается у двери. – Я вас поняла.
Направляюсь к выходу за коллегой. Словно мышка, пытаюсь проскочить незамеченной, но мне в спину летит фраза:
– А вас, Анастасия, прошу остаться.
Глава 14
Настя
Интересно, когда только Стас успел подогнать интерьер кабинета под свои вкусы? С любопытством разглядываю ясные формы
Надо же, как может сочетаться видимая массивность с полной мобильностью! Мне всегда импонировали благородные древесные тона. Красиво.
– Стас… – оборачиваюсь к Лебедеву и тут же неловко замолкаю под прицелом тёмных глаз.
Не говоря ни слова, он нажимает ладонью на дверь, плотно захлопывая её.
Хочу поблагодарить за то, что пошёл навстречу, но осекаюсь, когда Стас неспешно поворачивает ключ в замочной скважине. Этот звук, как выстрел из пистолета, – отдаётся в голове гулким эхом. Неожиданно громкий… Сердце настороженно замирает, когда Лебедев прячет ключ в кармане пиджака.
Растерянно хлопаю ресницами, когда он всего в два шага преодолевает расстояние между нами.
– О чём ты вообще думала?
Вопрос звучит грубо, хлёстко. Будто на обнажённые плечи с размаху опустилась плеть, заранее вымоченная в воде.
Опешив, растерянно приоткрываю рот. Мысленно повторяю за Стасом: о чём?
– … когда рожала в девятнадцать лет!
Глаза злые. Колючие! Возле самого чёрного зрачка сгущается, завораживая, тьма.
– Но меня больше волнует, что за осёл и чем он думал, когда делал малолетке ребёнка? – едко усмехнувшись, тянется к заднему карману клетчатых брюк. Ловко вынув квадратный пакетик из фольги, сует его мне под самый нос. – Он хоть знает, что это?
Мгновенно заливаюсь краской. Презерватив. Дурно становится. Опускаю глаза. Мне будто тяжёлых оплеух надавали! Разворачиваюсь, чтобы уйти, только вместо этого оказываюсь в капкане властных рук.
– Я никуда тебя не отпускал, Настя.
Борюсь с эмоциями и проигрываю…
Резко толкнув ладонями Лебедева в могучую грудь, хочу убежать. Он, перехватив меня, сжимает сильные пальцы чуть повыше запястья стальным захватом. Не отпускает!
– Я же сказал, что ты никуда не уйдёшь.
Его взгляд такой обжигающий, такой злой. Хочется убежать, спрятаться, исчезнуть. А затем происходит что-то странное. Всё словно с ног на голову переворачивается. В кровь будто впрыснули из шприца щедрую порцию адреналина. Негодование лавой бежит по венам, сметая всё на своём пути.
– Ты, – делаю судорожный вдох, – идиот!!!
Извиваюсь всем телом, словно бешеная кошка. Только всё напрасно. Кто справится с такой мощной горой мускул?! Уж точно не я!
На секунду возникает нестерпимое желание сказать ему правду – ошпарить, как кипятком.
«Ксюша – твоя дочь!» – выплюнуть в лицо правду, а еще то, что этот ОСЕЛ – это он!
Бросить в него ею. Пусть делает с этой правдой всё, что хочет!
Тут же отметаю это сумасшедшее желание. А вдруг он захочет участвовать в жизни дочери?! Неизвестно, что взбредёт в голову Стасу! Через неделю, месяц, год… возможно, он опять решит, что здесь, в провинции, ему скучно и его в Москву потянет!
А как же Ксюша? Разве моя маленькая доверчивая девочка заслуживает такого?
Она привыкнет к нему, и ей будет больно. А я… Как мы… Нет, нельзя!
Плевать на эти алименты. Как-то крутилась без них до этого и дальше справлюсь. А вот так ранить невинное сердечко Ксюши – ни за что! НИКОГДА! Нет! Стас не узнает. Так будет лучше для всех.
А ведь у него даже мысли не мелькнуло, что Ксюшенька его дочь. Не хочу думать об этом. Сердце разрывается. Мне и так хватило разбитых в пыль надежд и грёз.