Дочь от предателя
Шрифт:
– Давно? – Его глаза становятся чёрными, как бездна. Мышцы шеи напрягаются, делая ее рельефной и жилистой.
– Ещё месяца не прошло.
Месяц… Я всегда тороплюсь, спешу, бегу. Порой, совсем не замечаю, как дни пролетают. Вся в суете, в заботах утонула. А дедушки уже почти месяц, как нет.
Что-то в глазах Стаса, заставляет меня почувствовать себя маленькой и беспомощной. Это так странно. Ведь долгое время мне приходилось быть сильной. Болезнь дедушки подкосила меня не только психологически, но и существенно ударила по финансам. Все сбережения уходили на дорогостоящие медикаменты. Я готова была отдать ВСЁ – зарплату, сбережения. Даже
Всегда крепкий, он злился на своё беспомощное состояние. Корил себя за то, что стал обузой для своей любимой и единственной внучки. Злился, когда тратила деньги на лекарства. Как он считал, ему обязано государство, а у меня есть куда тратить. А мне хотелось, как лучше. Тайком, не задумываясь, покупала всё, что врач выписывал – то, чего не было в больнице и не предвиделось.
Только вот здоровье, как оказалось, за деньги не купить. Дедушке становилось всё хуже. Началось осложнение на сердце. Бессонные ночи и подготовка к операции. Пришлось затянуть последние узелки и пересмотреть и без того скромный бюджет более тщательно. Игрушки для Ксюшеньки стали непозволительной роскошью. Но, кажется, мою малышку это ни в коем разе не расстроило. Ведь сколько бы игрушек у ребёнка ни было, всё равно самыми любимыми для Ксюши остались пульт, телефон, провода и кастрюли.
Время шло. Всё накапливалось, словно снежный ком. Пришлось пропустить оплату за семестр учёбы. Для меня стало самым настоящим ударом, когда заблокировали доступ в онлайн кабинет. Моя цель – получить высшее образование – стала нереальной в один миг, так и оставшись мечтой. Всё будто полетело в пропасть! Тогда мне казалось, что хуже уже ничего не может быть. Как же я ошибалась…
Мой персональный ад начался чуть позже. Буквально через неделю случилось непоправимое – дедушка не очнулся на операционном столе. Сердце не выдержало. Вот так пневмония безжалостно унесла жизнь мудрого бесконечно сильного духом человека.
А я… я тонула, будто в болоте. Тонула, и неоткуда было ждать спасения. Я словно никак не могла очнуться от этого жуткого сна. Хотелось проснуться. Мне все казалось, что вот сейчас я пойду на кухню, а там, как всегда, сидит за столом дедушка. Заваривает облепиховый чай. По кухне витает аромат адыгейских трав и ягод. Заметив меня, он улыбнется своей доброй улыбкой…
Тяжело сглатываю. Слюна становится вязкой. На кончике языка все ощутимее проявляется горечь. Впиваюсь ногтями в ладонь. Всё равно дедушка для меня не умер! Он ушел. Ушел… в последний путь. Да, его положили в гроб и закрыли крышкой, но он жив в моих воспоминаниях.
Труднее всего смириться с тем, что больше никогда не услышишь голос родного человека. Сколько ночей подряд я провела, раскачиваясь из стороны в сторону, потрясённая горем, прижимала к лицу его любимую клетчатую рубашку. Вдыхала родной аромат шишек, мёда и облепихи… Кусала костяшки пальцев до боли, чтобы не дай Бог не разбудить маленькую Ксюшеньку своими истеричными рыданиями. Шептала искусанными в кровь губами:
– Ушёл… От меня ушёл. Так внезапно! Я осталась одна…
Я даже не заметила, как вошло в привычку беззвучно глотать слёзы, чтобы не напугать дочку. Ещё в день смерти дедушки я дала себе слово: Ксюша не увидит, сколько во мне боли и слез.
Мама для ребёнка – самый главный человек. Тот, кто всегда приласкает, успокоит, а главное, даст чувство безопасности. Несмотря на то, что Ксюша ещё совсем маленький человек, она всё понимала. Одно только ее
Но, чего бы мне не стоило, я не позволю маленькому сердечку испытать чувство страха и неуверенности. Глядя в большие невинные глазки малышки, я дала себе слово: я буду стараться. Ради себя, ради дочки. Буду очень стараться и когда-нибудь в мой дом ворвётся весна. Я буду вновь беззаботно улыбаться и смеяться.
– Я знаю, как ты его любила, Настя, – голос Стаса пропитан глубоким сочувствием и пониманием. – Он был хорошим человеком. Очень хорошим.
– Ты прав, – киваю, нервно дотронувшись до манжеты блузы, машинально прокручиваю маленькую прозрачную пуговку. – Он был лучшим.
В груди всё сжимается, рвётся на части от этого «БЫЛ».
– Насть, тебе плохо?
Стас протягивает руку, осторожно поддерживая меня за талию, но я резким движением скидываю его ладонь прочь. Когда-то именно Стас Лебедев был для меня скалой, глыбой. Мне казалось, я могу спрятаться за широкой спиной Стаса от жестокости всего мира. Не просто опереться на него, а полностью довериться, отдаться до последней капли. Именно с ним я будто существовала в другом мире, который всё выдержит, не упадёт, не рухнет.
Так и было, пока он сам, собственными руками не вырвал меня из этих красиво сплетённых иллюзий и не выкинул вон.
Стас, что-то говорит, но я не слышу ни одного слова – лишь интонации, которые безошибочно дают понять… Но мне не нужна его жалость! Не нужна от человека, который в прошлом так жестоко предал.
– Стас, – смотрю в его глаза своими – широко раскрытыми, полными боли и уже спрятанными за пеленой слез. Резко перехожу на "вы". – Извините, я пойду.
Громко цокаю каблучками по мраморному полу, направляясь к двойным дверям. Я почти спасаюсь бегством. Мне нужно на террасу, глотнуть свежего воздуха! Несмотря на шум в крови в ушах, отчётливо слышу, как за спиной к Лебедеву обращается Рита Андреевна:
– Станислав Валерьевич, я хотела уточнить несколько моментов…
Глава 10
Настя
Четыре дня спустя
– Насть, а сложно быть администратором такого большого отеля?
– Да я же всего лишь помощница, – скромно улыбаюсь новенькой горничной. – Администратор у нас Рита Андреевна, а я так… у нее на побегушках.
Дарья смотрит на меня с таким простодушно-восхищенным лицом, что невозможно не проникнуться к девушке. Должно быть, именно так я и смотрела на Риту Андреевну около полугода назад, когда сама только пришла устраиваться в отель. Именно она первая отметила мои старания. Да, она была очень строга ко мне, но всегда справедлива. По крайней мере, до этого времени…
Стараясь не зацикливаться на неприятных мыслях, продолжаю разговор:
– В мои обязанности входит следить за графиками гостей, – открыв окна в номере, подхожу к кровати.
Даша не очень расторопно меняет простыни. Ловко помогаю ей надеть наволочку на подушку. Ничего, все приходит с опытом! И Даша научится.
– Как разместить, куда, когда, – рассказываю подробно миловидной блондинке с собранными в аккуратный низкий хвостик волосами. – Кто когда прибывает, кто уезжает, когда освобождаются номера. Бронирую номера, но всё это под надзором главного администратора.