Шрифт:
Глава 1
Настя
– Настя, – всплеснув руками, ворчит Машка, – куда дите так кутаешь?! – серые глаза подруги темнеют, будто тучи перед дождём: – Упаришь Ксюшу!
Не обращая никакого внимания на ворчание подруги, надёжно прикрываю белым шерстяным шарфом пухлые щёчки и носик пуговкой моей малышки. Не по-детски
серьёзный взгляд Ксюши придаёт очаровательной кукольной внешности дочки
особую милоту. Светлая кожа, тёмные
Мой ангелочек!
– Чудо! Гены легли, как надо, – умиляется Машка, глядя в большие карие глаза малышки. – Глазищи одни чего стоят! Да убери ты этот шарф! Манишка же есть…
Конечно, я люблю Машку, но иногда Соколова просто невыносима. В отличие от меня, подруга высокая и фигуристая, с тёмным дерзким каре, которое очень органично
подчёркивает её характер и образ в целом. Лицо правильной овальной формы, нос не
классический, но аккуратный. Пронзительные серые глаза. Тщательно выщипанные
брови только усиливают этот эффект. Маша – полная моя противоположность.
Дерзкая. Бойкая.
А что до меня… Что взять с человека, которого все, кому не лень,
называют «ангельские глазки»? Застёгивая на все пуговицы пуховик, перебиваю подругу:
– Мань, минус два на улице.
Встретившись взглядом с подругой, бормочу, будто оправдываясь:
– Ветер какой! Боюсь Ксюшу застудить.
– Вот именно! – всплеснув руками, искренне негодует Маша. – Минус два, а не минус двадцать, – уперев руки в бока, кивает на Ксюшу, сидящую на простом деревянном стульчике у самой двери. В руке крохи любимая жёлтая пластиковая лопатка. – Кнопка, как капуста – сто одёжек и все без застёжек. Дышать, поди, нечем!
Вглядываясь в личико «запакованной крохи», тереблю в руках детские варежки. Сложно, когда первые шаги малыша попадают как раз на зимний сезон. Раньше всё так просто было: конвертик добавил и одеялко – красота. А теперь ничего не понятно. Надев пушистые варежки на детские крохотные ручки, упрямо гну свою линию:
– Нет, Маш, – всё так же стоя на коленях, заботливо поправляю тугие резиночки на манжетах желтого комбинезона, – боюсь я… дедушка… – не могу договорить, мгновенно теряя голос.
В горле будто тяжёлый ком застревает. Ни туда, ни обратно. Ещё не оправилась от боли потери.
– Ладно, не будем, – заметив в моих глазах пелену набежавших слез, Машка
поспешно машет рукой. Сдаётся: – Ты – мать. Знаешь, как лучше для дитя.
Одарив добродушной улыбкой, Соколова вытирает наливное красное яблоко о небрежно повязанную на объёмной груди серую шаль.
Когда я поднимаюсь с колен, чтобы поправить и одернуть пуховик, Маша тут
же встаёт напротив.
– На вот, – протягивает мне спелый фрукт, – лучше яблочко возьми.
– Маш, да не надо.
Совесть не позволяет принимать помощь от
Так и не дождавшись, пока возьму яблоко, несмотря ни на какие возражения, подруга прячет его в карман моей куртки.
– Ксеньке в обед дашь, – для убедительности кивает. – Дитю зимой витамины необходимы.
Благодарно улыбнувшись в ответ, тяну вверх «собачку» на молнии кармана. В глазах всё то, что словами не выразить.
– Спасибо, Маш. Не знаю даже, что бы делала без тебя.
Мы всего год дружим, а ощущение, что я Машу всю жизнь знаю. Уголок рта дрожит, потому что это яблоко как нельзя кстати. Дома шаром покати. Как бы не хотелось, но придётся в продуктовом под зарплату взять крупы, молока…
Будто прочитав мои мысли, Машка щурит внимательные глаза. Для подруги не секрет моё нелёгкое положение.
– На козла своего подать в суд желание не появилось?
Мгновенно заливаюсь краской, когда подруга нелицеприятно упоминает моего бывшего.
– Пусть элементы платит!
– Алименты, – машинально поправляю подругу.
Поднимаю упрямо подбородок. Не нужно мне от Стаса ничего, тем более, денег!
– А то евонное дело нехитрое, – разоряется всё больше Машка, – сделал дите и в
кусты… в Москву обратно свистнул! Обидно за тебя, подруга.
Прячу глаза. В них, как в зеркале, всё отражается. Боль от предательства, болезненно задетое самолюбие, тоска. Стас, конечно, настоящее чудовище, каких ещё поискать. Только совесть не позволяет делать Лебедева в глазах подруги еще хуже, чем он есть. Машинально облизнув пересохшие губы, неохотно признаюсь Машке:
– Мань, он не знает ничего про ребёнка.
– Как не знает?! – глаза Машки становятся размером с блюдца. – Как же так?
– Я не сказала.
Темно-русые аккуратно выщипанные брови подруги ползут вверх. Полные губы, подкрашенные терракотового цвета помадой, потрясенно приоткрываются.
Поспешно выставляю вперёд ладонь. Эта тема – табу. Всё настолько банально, что озвучивать тошно. Я очень быстро наскучила Стасу. Как наигрался с наивной доверчивой дурочкой, переключил внимание на новую цель. Выкинул меня, как ненужную сломанную вещь. Всё. Конец.
Глава 2
Настя