Добронега
Шрифт:
— Что и доказывает, что я вовсе не наемный убийца, ибо меня ты пригласил.
Ярослав вставил ногу в стремя.
— Чего ждете? — спросил он.
— Князь, — сказал Жискар.
— Ну?
Жискар кивком указал ему на Хелье. Ярослав обернулся. Сигтунец протягивал ему какую-то грамоту. Князь вынул ногу из стремени.
— Это что?
— Приглашение.
— Кто же его написал?
— Ты сам, кто же еще, — сказал Хелье.
Ярослав приблизился и взял грамоту из руки Хелье. Прочел.
— И что же? — спросил он мрачно.
— Это ведь ты писал.
— Я. Но адресовано приглашение вовсе не тебе. Его
— Не мне?
— Нет. Вот, посмотри, — он повернул грамоту текстом к Хелье и указал пальцем на слово. — Написано — Хелье. Не будешь же ты утверждать, что Хелье — это ты.
— Почему же. Буду.
— Ты — Хелье?
Хелье кивнул.
Ярослав потрогал бороду. У великих мира сего этот жест означает державные раздумья.
— Кто может это подтвердить? — спросил он.
— Тот, кто доставил мне эту грамоту.
— Я могу, — сказал вдруг Ляшко.
Ярослав круто обернулся.
— Он Хелье, — сказал Ляшко. — Я его видел несколько раз в Римском Кроге.
— Это ничего не меняет, — сказал Эймунд. — Впрочем, посол этот… тоже его только что так назвал. Но все равно не меняет.
Ярослав оборотился к Эймунду.
— Нет, не меняет?
— Нет.
Ярослав обвел взглядом воинов. Взгляд его остановился на всаднике со свердом в руках и другим свердом у бедра.
— Верни сверд, — потребовал он.
— Князь… — предупреждающе произнес Эймунд.
Ярослав поднял руку по направлению к нему, и Эймунд умолк.
— Пойдем в детинец, поговорим, — сказал Ярослав.
В гриднице князь сел на лавицу, а воеводы встали полукругом. Князь поманил Хелье к себе, и Хелье оказался в центре полукруга, состоящего из Ляшко, Эймунда, Рагнвальда и Жискара. Хелье понравилась склонность Ярослава к театральности.
— Итак, — сказал Ярослав, — я ошибся. Я мог бы сказать — меня дважды ввели в заблуждение. Но это было бы полуправдой. Заблуждение — та же ошибка. Правитель не должен позволять вводить себя в заблуждение, тем более дважды. Но все мы люди, и все мы ошибаемся. Ответь — ты тот самый Хелье, который ездил в Константинополь?
Хелье кивнул.
— И тот самый, который присутствовал у реки Скальд?
Хелье снова кивнул. Эймунд оскалился.
— И в Вышгороде бывал, в окна лазил?
Хелье пожал плечами.
— Ты действительно прибыл в Новгород с предложением от конунга Олофа?
— У тебя превосходная память, князь, — заметил Хелье.
— Приношу тебе мои извинения, — сказал Ярослав. — Сердечно прошу тебя меня простить.
Ляшко, Жискар и Рагнвальд переглянулись, а Эймунд вдруг просветлел. Какой блистательный дипломатический ход, подумал он. О, я сделал очень правильный выбор! Князья, конунги — как дети малые, надуют щеки и ни за что свою вину ни перед кем не признают, разве что на плахе или под пытками. А этот взял и попросил прощения — у сопляка тощего безродного! Не сегодня-завтра он себе, князь наш, весь мир подчинит. Этот сопляк расплылся — эвон как, он уже любит Ярослава без памяти, он готов жизнь за него отдать. А ведь сопляк — парень крепкий, целеустремленный, целый день я с ним торчал у Скальда, а он помогал, показывал — и хоть бы бровь дрогнула. И сам же уволок Бориса на плече. И вот Ярослав его без всяких усилий очаровал. И ведь знал, перед кем извиниться! Ляшко вот князь будет без всякой провинности пилить, просто
— Вот и Эймунд мне говорит, что конунг Олоф не прочь выдать замуж дщерь свою, — сказал Ярослав. — Впрочем, с тех пор, как ты мне это предложил, много времени прошло. Но если ты свое предложение сейчас подтвердишь — что ж, поедем в Сигтуну. Не откладывая.
Рагнвальд выставил вперед правую ногу.
— Ты хочешь что-то сказать? — спросил Ярослав.
— Да. — Рагнвальд расправил плечи. — Не ко времени это, конунг. Это поссорит тебя с Норвегией.
— Рагнвальд, запахни рот, — велел ему Эймунд.
— Я…
— Рот запахни. — Он повернулся к князю. — За Норвегию отвечаю я. Не бойся, не поссоримся.
— Я и не боюсь, — уверил его Ярослав. — Что ж. Завтра же утром едем.
— Нет, — сказал Рагнвальд.
— Рот…
— Князь, она некрасивая, и девочка совсем.
Возникло неловкое молчание.
— Это межгосударственный брак, — попытался спасти положение Жискар. — Мон сюзерен, не обращай внимания на.
Не слушая его, Рагнвальд повысил голос:
— Князь, я видел, как к тебе по ночам, здесь, ходит женщина!
Неловкое молчание стало еще более неловким.
— И что же? — спросил наконец Ярослав.
— Ты — обыкновенный мужчина.
На это ответить было нечего. Ярослав ничего и не ответил.
— Она совсем девочка, — упавшим голосом повторил Рагнвальд.
Не вставая, Ярослав подтянул одну ногу, поставил ее на лавицу, обхватил рукой, а подбородок положил на колено, и воззрился на Рагнвальда, ожидая, что, может быть, он еще что-нибудь скажет.
Рагнвальд шагнул к князю, как шагают мужчины, желающие сказать своим соперникам несколько угрожающих слов тихим зловещим голосом прямо в лицо. Хелье и Эймунд, ближе всего стоявшие к князю, одновременно заступили Рагнвальду путь.
— Пропустите, — потребовал Рагнвальд.
— Назад, — сказал Эймунд.
Рагнвальд отступил и положил руку на рукоять. Два сверда одновременно сверкнули, выхваченные из ножен. Хелье и Эймунд прошли подготовку в одной и той же школе.
— Не беспокойтесь, дети мои, — сказал Ярослав. — Рагнвальд не собирается меня убивать. Речь идет о его двоюродной сестре, и он просто обеспокоен ее благосостоянием и желает видеть в ее будущем муже человека достойного. Женат ли ты, Рагнвальд?
Рагнвальд затравленно посмотрел на князя.
— Нет, — пробормотал он. — То есть, да. То есть…
— На собственном примере убедясь, что такое постоянно отсутствующий муж — он даже не помнит, женат ли он — Рагнвальд не хотел бы, чтобы его родственница находилась в том же положении, что и его собственная жена, — сказал Ярослав. — Видимо, ему нужны уверения в том, что ничего подобного допущено не будет. Дети мои, оставьте нас вдвоем.
Поколебавшись, Ляшко и Жискар двинулись к двери.
— Дай мне свой сверд, — приказал Эймунд Рагнвальду.