Дикое сердце ветра
Шрифт:
Браконьерам вкололи успокоительное, выделили каюту на готовящемся к отплытию корабле и оставили в покое. Один куратор иногда посматривал на них задумчиво, словно пытаясь разгадать давно мучающую его загадку.
И все же, как хорошо наконец возвращаться домой, пусть даже в вечно дождливый Равидар…
"Смелый" готовился к отплытию. На Данироль оставались тридцать человек из благотворительной миссии и научной метеорологической группы. Им предстояло почти три месяца ждать возвращения ледокола с припасами и новыми бригадами рабочих.
Мысли Бартеро после погрузки всех
Последний раз лодки причалили к ледяной земле и забрали грузы, под пристальными взорами оставшихся миссионеров и кое-кого из местных из домов Оленя и Чайки. На ледоколе дали прощальный гудок и скомандовали отплытие.
"Смелый" уходил на север, а над Данироль вставала огненно-красная с изумрудными вкраплениями корона. И хотя каждый знал, что это всего лишь свечение атмосферы в результате солнечных бурь, отчего-то становилось не по себе. Но сил отвести глаза от завораживающего зрелища не нашел в себе никто из стоявших на палубе…
Глава 7
…254 год от прилета гатуров. Виса…
– Есть люди, для которых существует только одно счастье - быть свободными от земных оков. На земле они чувствуют себя как большие птицы - неуклюже и тяжело. И только оторвавшись от нее, становятся по-настоящему прекрасными. И эту красоту им дает самолет. Но не простой самолет, а дальнелетный, способный без риска для жизни пилота преодолевать огромные расстояния над морями и океанами, над горами и равнинами…
Голос командора Ванибару вырывался за пределы аудитории и был слышен даже на первом этаже Академии. Но мало кто в него вслушивался, ибо по недавно выкрашенной в салатовый цвет стене полз жук. Толстый, коричневый с желтой окантовкой крыльев жук. Он проделал путь уже до половины стены, как был замечен и остановлен метким броском скатанной в шарик бумаги. Жук в замешательстве замер, задумчиво пошевелил усиками и решил переждать неожиданную атаку. И тут же получил вторым бумажным шариком по спинке.
Возмущенный жук отполз чуть в сторону. Но начало охоте было положено, и в несчастного полетели бумажные снаряды. Командор то ли не замечал происходящего, то ли предпочитал не отвлекаться на такие мелочи. Заложив руки за спину, он парил над полом на платто, а его красный гребень почти касался высокого потолка.
И студенты с каждым уверенным броском все больше наглели. Ну да, на улице жара. Все остальные проводят время на море или на аэродроме, а дальнелетники сидят и слушают лекции по истории авиации, зубрят устройства различных моторов и причины их неисправностей, учатся оказывать первую помощь… И все занятия такие долгие, нудные! Даже дирижабельщики давно летают! А дальнелетников только водят на ознакомительные экскурсии на аэродром и отправляют в тренажерный зал, полный гатурьего
Правда, особо рьяным никто не мешал в свободное от основных занятий время тренироваться со студентами других специальностей. И даже сдавать экзамен на квалификацию, чем Танри и пользовалась. Но хотелось-то настоящих полетов на серьезной технике…
– Когда Марсиар предложил усовершенствованную конструкцию двигателя, вначале было трудно поверить, что это позволит увеличить скорость полета…
Еще одно попадание!
В состязание по меткости включились уже первые ряды. Поворачиваясь перед самым носом командора, они старательно прицеливались и кидали бумажки. Жук героически переносил эти издевательства, изредка переползая из стороны в сторону. Но укрыться от обстрела не мог.
Наконец терпению гатура пришел конец. И Ванибару, прервав свой монолог, скомандовал:
– Ривандо, Бреданс, Комидари - за дверь. Остальные слушают стоя.
Выходит, выделил самых рьяных стрелков и выгнал. Как бы на экзамене не припомнил. Но экзамен далеко. Забудет.
Танри даже была рада, что ее выставили. Теорию и историю авиации и воздухоплавания она знала достаточно, чтобы получить хорошую оценку. А что еще нужно? Главное, сейчас на аэродроме не должно быть много народа. Может, и полетать удастся. Поэтому все изгнанники не испытывали ни малейших угрызений совести.
Сев на велосипеды, они помчались по холмам мимо виноградников с аккуратными домиками сторожей, не способных отстоять доверенный им урожай, если на поля, как саранча, налетает целый отряд будущих летчиков.
В распоряжение Академии Лиссаранским аэропортом была предоставлена пара старых списанных деревянных бипланов. Предполагалось вначале, что будут они стоять на аэродроме в качестве экспонатов. Но общими усилиями бипланы починили, и ректор разрешил их использовать для учебных полетов.
Естественно, одних новичков не отпускали. Кто-то из старших и более опытных студентов или летчиков обязан был сопровождать их. На бипланах летали все, и девчонки из медслужбы, и даже диспетчеры.
Танри и ее спутники мчались наперегонки мимо неторопливо ползущих по извилистой дороге повозок фермеров и автомобилей, нагруженных всяким хозяйственным инвентарем.
Наконец, им открылся вид на длинные синие ангары и взлетную полосу в двести пятьдесят анр, длинноватую для такого простенького самолета, как биплан.
Бросив взгляд на студенческие значки, охранники отворили тяжелые металлические ворота, пропустили троицу внутрь. Фред Бреданс сразу свернул куда-то в сторону, а Танри с Эрнесто Ривандо поехали к ангарам. Надо было спешить, еще полчаса, и очередь на полеты выстроится огромная. До обеда не взлетишь.
Один из бипланов, выкрашенный в оранжево-коричневый цвет, уже нарезал круги в воздухе, а возле другого, красно-белого, толпились студенты. В небе кружили разноцветные купола парашютистов. Это упражнялся первый курс дальнелетников. Вдали к мачте студенты пытались пришвартовать дирижабль, жирным тюленем лениво паривший в воздушном океане.