Дикое сердце ветра
Шрифт:
Хотя Танри устала, сбежать в самый разгар концерта оказалось невозможно. Арви и компания хлопали вместе со всеми, кричали "Еще!" особенно понравившимся поэтам, топали тем, кто по их мнению, не дотягивался до высокой планки литературного искусства.
К десяти, когда выступление закончилось, было слишком поздно, чтобы продолжать веселиться "культурным способом", как выразился Эрнесто. Но чересчур рано, чтобы назавтра хвастаться однокурсникам: "Мы вчера так славно погуляли!"
Решено было отправиться в "Пьяного слона" на набережную, слушать
В "Слоне" все столики оказались заняты. Только у самого выхода одиноко опустошал вторую бутылку лысеющий субъект, тоже выступавший на вечере поэтов. Как его звали, никто не припомнил. Но находчивая Давира первой подсела к нему и пропела:
– Вы знаете, нам очень понравились ваши стихи! Давайте побеседуем о поэзии!
К новоприбывшей компании тут же подлетел официант, ребята наперебой начали заказывать. Танри предпочитала иметь трезвую голову перед завтрашней летной практикой, довольствовалась только кусочком торта. Зато могла наблюдать за происходящим. И было зачем. Так, она обнаружила, что Арви завел себе подружку - Софию Марес, стюардессу. И что Эрнесто только делает вид, что пьет… Но самым, пожалуй, необычным оказался разговор пьяного поэта с Рофиртом Бингаром, подсевшим к ней.
– Что сейчас за жизнь? Скука. Пошлость. Застой! Вот ты, молодой человек, скажи, тебе есть, где проявить себя?
– Я буду дирижабельщиком, - отвечал рыжий, тоже далеко не трезвым голосом.
– Не интересно! Гатуры отобрали у нас возможность подвига! Даже искусство не ценят! Кругом одни хамы!
– поэт размазал пухлой рукой слезу.
– Хамы, - поддакнул Рофирт, думая о своем.
– Правильно. И, прежде всего, те, кто прогнулся под гатуров. Они были подлыми, а стали еще подлее. Вот их-то убивать надо! Вешать, жечь на кострах, как делали до прибытия уродов с петушиными головами! Всех!
– Кто дал право гатурам распоряжаться нашими жизнями?
– абсолютно серьезно закивал Рофирт.
– Зачем нам жить по их законам? Поднялись бы люди, пошел бы в первых рядах против этих…
Танри насторожилась. Разговор принимал неприятный оборот. Она осторожно огляделась. Никто не обращал внимание на болтовню двух пьяных. Студенты занимались своими делами. Поэтический вечер давно забылся, рассеялся папиросным дымом. Прочувствовали, порадовались и выкинули из головы, живя новыми событиями.
– Гатуры вообще р-р-редкие с-с-сволочи!
– продолжал поэт, наливая рыжему и себе.
– И банкиры тоже!
– Рофирт выпил вино и снова подставил рюмку.
– Да-а-а, и банкиры с-с-сволочи!
– согласно икнул поэт, вставая, и еле держась на ногах, направляясь к выходу, не потрудившись заплатить за выпивку.
Танри дала себе слово больше не участвовать в подобных мероприятиях.
Через день Танри, еще до восьми утра, закинув на плечи рюкзачок с теплой кофтой и бутербродами, покинула общежитие, чтобы успеть на автобус, ведь Арвисо забрал велосипед. С
Полупустой автобус цвета вишневого мороженого, громыхая, подпрыгивал на каменистой дороге. От остановки если напрямую, до аэродрома было минут десять по мокрой траве мимо огороженных заповедных садов, из которых мальчишки приносили под утро персики и апельсины.
Аэродром встретил девочку тишиной. Маленькие самолетики еще не выкатили из-под навеса, большие мирно дремали в ангарах. Основная масса студентов появлялась здесь к полудню, когда заканчивались теоретические занятия.
Видя, что приехала чересчур рано, девушка направилась к мастерским поболтать с техниками, узнать последние новости, ведь вчера ей не удалось вырваться полетать.
Возле навеса между ангарами мелькнула рыжая шевелюра.
– Бингар!
– обрадовалась Танри.
– Рофирт!
Рыжий остановился, встрепенулся, завертел головой.
– Эй, Рофирт, я здесь!
– она помахала рукой.
– У тебя тоже летная практика?
– Нет, - дирижабельщик, казалось, не обрадовался встрече.
– Извини, Танри, у меня тут неотложное дело. Мы потом поболтаем.
– Арви здесь?
– Танри решила не показывать, что обиделась.
– Нет. Он… У него тоже дела, - протараторил Рофирт.
– А ты…
– Извини, потом, - он почему-то оглянулся по сторонам.
– Знаешь, не говори Арви, что я здесь был, - он подмигнул и юркнул под навес за бипланы.
Танри пожала плечами. Что за тайны от друзей?
Идти болтать с кем-то расхотелось. Но к навесу уже шли техники и прибывшие студенты вывозить на траву самолеты, а над дорожкой парила долговязая фигура командора.
– Будем летать. Покажите мне, чему уже научились, - заявил гатур.
– Через полчаса подъедет Лео. Она тоже вас проэкзаменует.
– А может быть вначале дальнолетную технику посмотрим? Вон грузовик стоит! Ну пожа-а-алуйста!
– не унимались студенты.
– Некогда. В следующий раз, - не очень убедительно воспротивился командор.
Ванибару все же позволил себя уговорить и вначале пригласил студентов на грузовой самолет, отчего-то севший для дозаправки не в аэропорту, а на учебном аэродроме.
Грузовик, выкрашенный в синий цвет, был огромным, с короткими крыльями. Впрочем, зачем они вообще при вертикальном взлете, студентом оставалось только догадываться.
Внутрь попали через один из многочисленных лифтов, прошли по пустому гулкому складскому отсеку, заглянули в каюты немногочисленного экипажа, бросили беглый взгляд на приборы на капитанском мостике и через другой лифт выбрались наружу.
– А почему мы не полетали?
– высказал общее разочарование Эдвард Макс.
– Вы же обещали!
Гатур, не оборачиваясь в его сторону, спросил:
– А на чем вы хотите полетать, молодой человек?
– На… на… - растерялся Эдвард.
– На небесном корабле!