Диего
Шрифт:
Так что же мне подсказывают инстинкты насчет Диего?
Они говорят, что он любит меня. Что он никогда не собирался отдавать меня Анджело. Диего обещал, что даже если он что-то утаит от меня, он никогда не солжет.
Вспоминаю, что каждый раз, когда спрашивала его, отдаст ли он меня Анджело, он никогда не отвечал «да». Ни разу. Просто говорил о том, какие проблемы возникнут, если он этого не сделает.
Поначалу Диего был жесток со мной, но жизнь в мафиозной семье иногда превращает нас всех в чудовищ. Он — сплошное противоречие. Жестокий и нежный, заботливый и садист. И я
Если мое беспокойство не связано с Диего, то с чем же тогда? Не могу понять, в чем дело, но знаю, что не стоит заходить сейчас в кафе. Я буду звонить ему, пока он не ответит.
Поворачиваюсь и, не поднимая головы, иду в противоположном направлении. Прохожу всего пару кварталов, когда подъезжает белый фургон, и боковая дверь открывается.
— Эй! Ты!
Диего. И он не называет меня по имени, как будто боится, что за ним следят, и кто-то может его услышать. Нервно оглядываюсь по сторонам. Диего выпрыгивает из фургона, хватает меня за руку, затаскивает внутрь и быстро захлопывает дверь. Здесь нет окон. Кармело и Рокко сидят впереди нас, а Клаудио ведет машину.
Когда фургон набирает скорость, мне становится страшно. Неужели я совершила ужасную ошибку?
— Ты пришла, — говорит он хриплым голосом. — Я ездил кругами, высматривая тебя на случай, если ты передумаешь, — он выглядит таким же усталым, как и я. Его костюм помят, а на лице появилась легкая щетина.
— Почему мы вот так уезжаем? — нервно спрашиваю я. — Почему мы в кузове фургона?
— Люди Анджело повсюду. Ищут тебя и меня, — хрипит он. — Они слышали обо всей этой истории с русскими, и он знает, что я солгал о твоем ранении.
Страх пробирает меня до дрожи.
— О, черт, — Диего подставил себя под удар ради меня, и теперь Анджело будет охотиться за ним. — Я пыталась до тебя дозвониться. Почему ты просто не ответил и не предупредил меня?
— Он отслеживает мои звонки, — Диего трет лицо. Чувствую, что он весь напряжен, и это заставляет меня нервничать еще больше.
— Так что мы будем делать?
Он печально качает головой.
— Не может быть никаких «мы». Больше нет, — он протягивает мне пачку бумаг, которые лежали на сиденье фургона. Среди них — паспорт. Я потрясена, увидев там свое лицо и другое имя. В паспорте написано, что я Джулиана Де Лука.
— Мы поменяемся машинами, — говорит он, избегая моего взгляда. — Я попрошу Клаудио вывезти тебя из штата. Ты возьмешь эти документы, сядешь на самолет и покинешь страну, возможно, вылетишь из Нью-Йорка. Начни новую жизнь. У тебя будет много денег. Как только поможет тебе устроиться, он сможет вернуться домой.
— Не понимаю. Я тебе не нужна? — слезы наворачиваются на глаза, но я смаргиваю их.
Он бьет по двери фургона с такой силой, что остается вмятина.
— Блядь, Доната! Ты что, совсем меня не знаешь? — яростно орет он. — Я хочу тебя больше всего на свете, — Диего выглядит затравленным. — Мне тяжело отпускать тебя. Мысль о том, что ты с другим мужчиной..., — он сжимает кулаки, и они трясутся.
Бью его по руке. Прямо на глазах у его людей.
—
— Ты вообще меня слушаешь? Анджело объявил войну мне и всей моей команде, и я хочу, чтобы ты была в безопасности. Совет заявил, что не собирается вмешиваться. По сути, они злы на Анджело, потому что он плохо справляется со своей работой, и знают, что он настроил против себя всех своих людей, но они не хотят выступать открыто против посвященного в четвертом поколении. Нас превосходят в численности и в вооружении. Анджело предложил пять миллионов за мою голову, которую принесут ему на блюдечке. В прямом смысле.
Сердце замирает в груди от этого ужасающего образа.
— Мне плевать, — говорю я, отбрасывая бумаги и скрещивая руки на груди, — я не оставлю тебя.
— У тебя нет выбора. Не усложняй все, Доната, — он собирает бумаги и кладет их мне на колени. — Прежде чем ты уйдешь, я должен тебе кое-что сказать. Я никогда не собирался отдавать тебя Анджело; я оформил эти документы сразу после того, как заявил на тебя права, чтобы успеть вывезти тебя из страны до того, как придет время от тебя отказаться. И это я стоял за всеми этими перестрелками. Я сделал это, чтобы уберечь тебя от него.
— Что ты сделал? — у меня отвисает челюсть. — Ты устроил стрельбу в собственном баре, обстрелял машину, в которой находилась я? Ты мог убить своих людей! Ты мог убить меня.
Он нетерпеливо качает головой.
— Нет, все это было фальшью. Стрельбу в баре устроили мои люди, чтобы отвлечь Анджело. Я знал, что он будет приставать к тебе, а у меня было недостаточно сил, чтобы напрямую противостоять ему. Поэтому я попросил их инсценировать стрельбу, убедившись, что никто не пострадает.
— Но за этим стояли русские! — протестую я. — Вячеслав так сказал, не так ли? Это сделал Яша?
— Да, так думает Вячеслав, — он криво улыбается. — Я украл оружие со склада русских некоторое время назад и выжидал подходящего момента, чтобы воспользоваться этим. А потом ты рассказала мне о вражде Яши и Вячеслава. Я попросил одного из своих людей подбросить оружие в подвал Яши, чтобы Вячеслав нашел его и обвинил Яшу. Вот почему Вячеслав согласился мне помочь.
— Но моя рука, что с ней случилось?
— Я инсценировал это, пока ты была в отключке. Вытащил всех из машины, приказал своим людям открыть огонь. Слегка порезал тебе руку и наложил швы, чтобы ты подумала, что в тебя стреляли.
С трудом выговариваю слова: — Почему ты просто не сказал мне об этом? Это избавило бы меня от стольких страданий!
Он тяжело вздыхает: — Я должен был защитить свою команду, Доната. Если бы эта информация выплыла наружу, если бы Анджело узнал, что я бросил ему вызов, все люди, работающие на меня, и их семьи оказались бы в списках на расстрел. Дело даже не в том, что я думал, что ты меня сдашь: если бы он схватил тебя и начал пытать, ты бы проболталась. Я собирался рассказать тебе, но мне пришлось подождать, пока я не придумаю способ вывести Анджело из строя.