Девочка с куклами
Шрифт:
Когда она прижимается к тебе ночью.
Когда, просыпаясь, ты слышишь её дыхание.
«Почему не сказал?»
Почему не произнёс слова, которые, возможно, могли всё изменить?
«Почему не сказал?»
Телефонный звонок прогремел неприятным напоминанием о том, что за пределами погружённой во мрак гостиной существует большой мир. Как ни странно. Сейчас он тоже во тьме, которую разгоняют фонари и окна, но жизнь его не замерла, в отличие от мира Феликса. Жизнь большого мира бурлит и приглашает Вербина в свой бульон. Ведь он –
Телефонный звонок вырвал Феликса из паузы, на которую он поставил своё время.
Вербин посмотрел на экран – Старова, и нажал кнопку ответа:
– Добрый вечер, Ольга.
– Добрый вечер, Феликс. – Старова помолчала. – Вы можете говорить?
Он понял, чем вызван вопрос, и грустно улыбнулся:
– Да, вполне.
– Не отвлекаю?
– Нет.
Множество вопросов объяснялось тем, что ей немного неловко. И не только ей – Вербин чувствовал, что поход на каток что-то поменял в их отношениях. Неуловимо, но поменял. Особенно финал – звонок Марты, которого Старова явно не ожидала. Из-за него встреча получилась скомканной и… недосказанной. И потому разговор начался с нескольких одинаковых, не особенно обязательных вопросов и односложных ответов.
– У вас всё хорошо?
– Всё в порядке, Ольга, спасибо. Почему вы спросили?
– Мне показалось, что вы немного грустны, Феликс.
– У меня был неприятный разговор с руководством, но он уже позади.
– Из-за публикации?
– Из-за неё.
– Вы нарочно слили информацию журналистам?
– Ольга, вы не представляете, как тяжело приходится человеку, которому никто не верит. – Вербин негромко рассмеялся. – На самом деле, слух о «Девочке с куклами» – так дело Виктории назвали криминалисты – пополз по нашей системе в день обнаружения тела. Слишком уж необычные обстоятельства, как вы понимаете.
– Прекрасно понимаю.
– Из-за названия слух распространился очень быстро. – Феликс машинально продолжил пересказ «легенды». – Им заинтересовались журналисты, а Олег из них самый умный. И дотошный. Насколько я смог понять, Олег переговорил с несколькими сотрудниками разных служб, составил относительно верное представление о случившемся и представил его широкой публике.
– И вы здесь ни при чём?
– Как я уже говорил, у меня от этой публикации одни неприятности.
– В это легко верится. – Старова выдержала продуманную паузу. – Сочувствую.
– Спасибо.
– Простите, Феликс, можно я в последний раз задам важный для меня вопрос?
– Конечно. – Вербин ответил прежним тоном, но насторожился.
– Вы абсолютно уверены в том, что суицид исключён?
– Да, Ольга, тщательно всё взвесив и выслушав специалистов, и наших, и тех, к которым обращалась Виктория, включая вас, я пришёл к выводу, что имею дело с предумышленным убийством.
– И вы знаете, кто убийца?
– Да, – уверенно ответил Вербин. И сделал вид, что шутит: – Не обидитесь, если
– Не обижусь, конечно, – медленно произнесла Старова. Шутку она не приняла. Во всяком случае, никак на неё не среагировала. – Феликс, я ни в коем случае не собираюсь вторгаться в ваше расследование и давать советы… Полагаю, вы прекрасно справитесь сами.
– Спасибо.
– Это не лесть.
– Я хорошего мнения о вас.
– Теперь моя очередь вас поблагодарить. – Кажется, она улыбнулась. – Я спрашиваю, потому что публикация натолкнула меня на одну странную мысль, которую вы, скорее всего, назовёте фантастической. Поэтому мне важно знать, считаете ли вы убийцей Наиля Зарипова?
Бульон, в который большой мир втолкнул расстроенного Феликса, кажется, начал закипать. Вербин включил торшер и сел в кресле прямо.
– Что за мысль пришла вам в голову?
– А вы считаете?
– Ольга, – мягко произнёс Феликс. – Не ждите, что я скажу, что вопросы задаю я – мы не на допросе. Я прекрасно понимаю, что вы позвонили не просто так. Вам пришла в голову некая теория, и вы хотите её проверить. Вы хотите мне помочь. Но при этом, возможно, не хотите показаться… неумелым сыщиком, выберем это определение. Поэтому давайте установим такое правило: вы можете задавать любые вопросы, но я должен понимать, зачем мне на них отвечать.
– То есть ваши вопросы всё-таки важнее?
– У меня есть служебные ограничения, – напомнил Вербин. – Я могу расширить рамки, но…
– Вы должны понимать, для чего это делаете, – закончила за него Старова.
– Да.
Вновь возникла пауза, после чего Ольга сказала:
– Простите, я об этом не подумала. И спасибо, что… Впрочем, вы всегда вежливы.
– За это нужно благодарить мою маму.
В трубке послышался короткий смешок, однако комментировать заявление Феликса Старова не стала, продолжила:
– Расстройство, которым страдала Виктория, и то, как её обнаружили, должно было навести вас на мысль о суициде.
– Это первое, что приходит в голову, – подтвердил Феликс.
– Но вас убийца обмануть не смог.
– Не меня. Первым заподозрил неладное оперативник из местного убойного отдела. Расследование началось благодаря его настойчивости.
– Приятно знать, что вы не один такой в нашей полиции.
– Да, я не уникален, – согласился Вербин.
Но развивать эту тему Старова не стала.
– Если Виктория не покончила с собой, а убийца в точности воспроизвёл её собственный сценарий смерти, следующая мысль – это кто-то достаточно близкий, чтобы знать о расстройстве. И имеющий мотив. Ваши расспросы о Наиле натолкнули меня на мысль, что он мог вернуться в жизнь Виктории, а вот их взаимоотношения на прежний уровень вернулись вряд ли. – Старова помолчала. – Я мало знаю о Наиле, но то, что мне известно, позволяет предположить, что его психотип подходит для совершения подобного преступления. Вы читали его книгу?