Девочка с куклами
Шрифт:
– У нас не было никаких оснований брать Зарипова под охрану.
– Вы должны были понять, что существует угроза его жизни.
– Как? – поинтересовался подполковник. – Зарипов бегал от нас столько, сколько мог, а потом соблаговолил коротко пообщаться в присутствии адвоката. Во время встречи не было сказано ничего, что могло навести на мысль о грозящей ему опасности.
– Ты был на той встрече? – жёстко спросил руководитель.
– Нет.
– Тогда пусть скажет тот, кто был. – Хозяин кабинета властно посмотрел на Вербина: – Говори.
– Зарипов убил Рыкову, – сказал
Заявление вызвало ухмылку Шиповника и короткий нецензурный возглас у руководителя.
– Доказано?
– Нет.
– Тогда лучше об этом молчи. А то ещё и за клевету отвечать придётся.
– Я так понимаю, в своём горе Диляра Булатовна не забывает топтать окружающих, – пробормотал Шиповник, делая Феликсу страшные глаза.
– Мне имён не называли, – дипломатично ответил руководитель. – Скажу только, что связи у людей есть и крови они нам попортят от души.
– Чего она ещё хочет?
– Она хочет вас порвать, – руководитель вздохнул. – Вы что, ей нахамили?
– Я её в глаза не видел, – тут же ответил Вербин.
– А я даже по телефону не говорил, – добавил Шиповник. – Мы просто пытаемся честно расследовать убийство, которое совершил её сын.
– Мне показалось или я пару минут назад слышал фразу: «Не доказано»?
– Но мы ведь и не в суде, – пожал плечами Шиповник. И его тон стал чуть более жёстким. – И раз мы не в суде, а рассматриваем разные версии, то я могу предположить – только предположить! – что изначальное желание некоторых сотрудников выдать смерть Виктории Рыковой за суицид тоже возникло не на пустом месте. И ещё могу предположить – просто пофантазировать! – что нынешняя атака Диляры вызвана желанием как можно скорее отправить дело в архив, не предъявляя публике результаты расследования.
– Наиль мёртв, – напомнил руководитель. – Какая разница, объявят его убийцей или нет?
– А репутация? – тихо поинтересовался Вербин.
В ответ – кривая усмешка. Впрочем, Феликс и сам всё понимал: ну, убил ребёнок богатых родителей «какую-то девочку из Самары», ну и что? Захотелось. На их репутации это никак не отразится. Времена не те.
– Если не репутация, то что беспокоит Диляру? – спросил Шиповник. – Почему она так яростно требует закрыть дело?
– Невзлюбила она вас, – развёл руками руководитель. – Тут уж ничего не поделаешь.
– За то, что не согласились с версией суицида Рыковой?
– Да.
– Было ещё убийство Погодиной, – напомнил Феликс. – Если наша версия точна, а я не сомневаюсь, что это так, то Диляра имеет прямое отношение к этому преступлению. И главная её задача – вывести себя из-под удара, потому что, закрывая дело Рыковой, мы, фактически, прекращаем расследование убийства Погодиной.
– Что ты имел в виду, сказав о причастности Диляры к убийству Погодиной? – нахмурился руководитель.
– Только то, что сказал, – ответил Вербин. – Наиль убил Викторию: одурманил, переодел и вколол смертельную дозу наркотика. Но я ни за что не поверю, что он организовал убийство Погодиной.
– За шантаж?
– Такова версия.
– Из которой следует, что Диляра знала, что Наиль убил Рыкову?
–
– И опять – никаких доказательств?
– Есть косвенные, – вдруг сказал Шиповник.
– Неужели?
– На Диляру Булатовну Зарипову зарегистрирован автомобиль «Range Rover». Большая, дорогая и очень умная машина, компьютер которой, в целях безопасности, ведёт собственный журнал поездок. Мы получили к нему доступ…
– Надеюсь, на законных основаниях?
– Разумеется.
– На каких?
– Расследование смерти Наиля Зарипова. – Подполковник идеально сыграл лёгкое изумление.
– Как автомобиль мог быть связан с убийством Наиля?
– Наиль иногда им пользовался.
– Притянуто за уши, но основания есть, – кивнул хозяин кабинета. – Что дал журнал?
– Четырнадцатого февраля, как раз в то время, когда убийца должен был покинуть место преступления, машина Диляры находилась недалеко от дома Рыковой.
– А телефон?
– Лежал в квартире Зариповых. Я думаю, Диляра или забыла, или не знает, что её машина записывает свои перемещения. – Шиповник помолчал. – Но примерно за двадцать минут до того, как машина Диляры отъехала от её дома, на её телефон поступил звонок с незарегистрированного номера. Разговор длился четыре минуты.
– Этот номер заходил в квартиру Рыковой?
– Нет. Но он исчез из Сети недалеко от её дома.
– Понятно, – протянул руководитель. – Как Наиль раздобыл телефон с левой симкой, мы уже не узнаем… Что дальше? Камеры проверили?
– Там, где стояла машина, камер нет, поэтому мы не знаем, что она делала и садился ли в машину Наиль. Можем только предполагать. Но запись этой поездки у нас есть.
– Как долго машина там стояла?
– Минут двадцать.
– То есть к Рыковой Наиль приехал сам?
– Да. Но, возможно, попросил маму его забрать, – предположил Шиповник.
– Может, испугался, что не сможет уйти от камер? – подал голос Вербин.
– Скорее всего.
Но прежде, чем он продолжил, руководитель задал собственный вопрос:
– Как думаете, был неожиданный звонок или Диляра знала, что Наиль собирается убить Викторию?
Несколько секунд оперативники размышляли, после чего Феликс ответил:
– Как бы я к ней ни относился, я уверен, что Диляра запретила бы Наилю убивать. Полагаю, Наиль рассказал обо всём во время звонка, поэтому Диляра не взяла с собой телефон. Было бы, конечно, очень интересно послушать, о чём они говорили на обратном пути, но, к сожалению, дорогая тачка Диляры разговоры в салоне не записывает.
– Запретила бы? – уточнил руководитель.
– Во всяком случае, мне хочется в это верить.
В то, что в Диляре Зариповой осталось хоть что-то человеческое.
Они опять помолчали, а затем хозяин кабинета подвёл итог:
– Но мы ничего не докажем.
– Цепочка получается, но фактов у нас разве что на допрос, чтобы получить признание, – произнёс Шиповник.
– Диляра никогда не признается, – покачал головой Вербин. – Она жёсткая, стервозная, но умная женщина. Автомобиля рядом с домом Рыковой недостаточно, чтобы она раскололась. И будем откровенны: на самого Наиля у нас мало что есть. Только куклы.