День щекотуна
Шрифт:
– В к-како-о-ое очко?
– спросил я.
– В какое-какое.., - забурчала Мороженка, - Неужели так уж разнообразна в этом мире понятийность "очка"(?), что с ходу и не сообразишь...
Ты попал в десятку(!)... на мишени, являющейся бонусом к твоему благополучному выходу из теперешней нешуточно щекотливой ситуации... Еще несколько настолько же снайперских выстрелов в это самое очко, и возможно... ты, как говорится, в шоколаде(!) иль... рукою подать до него.
"Ты-то уж точно в нем от макушки до пят!" - имея ввиду кофейность мороженкиной кожи, не без удовольствия созорничал я мыслительным
– Чему усмехаешься?
– поинтересовалась Мороженка.
– Да та-ак.., - прыснул я, - Впервые сталкиваюсь с тем, чтобы "я-яблочко"(!) называли "очком"... Феномена-ально!
– Опростоволосилась я?!
– развеселилась собеседница, - Ха-а-а. Верно, маразм у порога... А знаешь?..
– Н-не знаю, - ляпнул мой алкоголем бодримый язык.
– Ха-а-а! Гляжу, ты уже на поправку идешь!
– отрадноголосо сказала Мороженка, - Только что захотелось порассуждать по поводу наших - негритянских - кожных оттенков... Позволишь?
– Валяй.
– Поскучай малость в одиночестве, но-о... не шали-и-и! А я пока отлучусь на минуточку-другую. Лады?
– Заме-етано, - провожая взглядом удаляющуюся Мороженку, заверил я...
Итак, предоставилась возможность поанализировать мое заковыристое положение и пообозревать обстановку (как я понял) подкинутой мне у мусорных баков в качестве заманухи кассиной спальни...
Логически тужиться мозгом я еще не созрел, посему ограничился беглым осмотром... Надо признаться, ничегошеньки изысканного - так себе интерьерчик: красного дерева среднеразмерный плательный шкаф, плотнотканевые шторы цвета крови с молоком, розовые в багряный цветочек обои, сиреневый натяжной потолок, на вишневого колера прикроватной тумбочке питающийся из вазы в виде спелой ягодины-малины букет алых гвоздик, клюквенных тонов оклад овального настенного зеркала, пурпурные потолочные плинтусы... И убранство приютившей меня кровати языку не повернуться постельным бельем(!)-то назвать - кумач... На фоне преобладающих кровавых оттенков словно бельма на глазу три (два настенных и потолочный) матового стекла полусферных плафона и картина (метр на полтора).
На нем-то (мелкомазково сотворенном полотне) я, встрепенувшись душевно, вольно-невольно задержал свой завороженный взгляд. Сюжет буквально ошарашил примитивизмом злодейски антигуманной конструкции(!): на фоне багровых закатных небес, перечеркиваемых пушистым следом реактивного лайнера; и простирающихся до горизонта буйных зарослей картофельной ботвы на многосотенной (а может многотысячной) груде обнаженных обезглавленных трупов толстотелых мужчин с викториански завертикаленным в зенит длиннющим окровавленным мечом в руке стояла Она(!) - младая, простоволосая, лицом дерзновенная, экономно облаченная лишь в элинскую тунику! Она - Кассиопея!!!.. Даже и на беглый взгляд я не мог ошибиться!
– Нравится?
– неожиданно прозвучавший голос заглянувшей в спальню Мороженки пробрал до мозга костей! Из чего при тогдашнем крайностном смятении духа я мог соорудить более-менее вразумительный ответ?.. И до сей поры ума не приложу...
– У-у-у-у-у!
– выдал я то ли знак изумления, то ли озвучку прорыва наружу доселе многоатмосферно спертого в душе животного ужаса.
– А мне не очень, - приняв мой глас протяжный,
"А она ничего-о-о!
– невольно подумалось о темнокожке, - Обая-яшка..."
– А ты ничего-о!
– будто прочитав только что посетившую меня мысль, улыбнулась грациозно подперевшая багровый косяк Мороженка, - Уже бодрячком. На ножонки вставать не пробовал?
– Даже и не помышлял.
– Ну и ладушки. Борщ доварю и приду. Тогда и вместе встанем... А пока от нехрен делать фотку поразглядывай.
– Какую фотку?
– Ну какую-какую... На какую сейчас пялишься!
– я уловил в ее интонационности некие ревностные нотки.
– Но ведь это ж не сни-имок(!), а работа кисти художника. Я что, масляные мазки не способен узреть?!
– У меня в поликлинике гинеколог тоже мазки брал. Брал и брал, бра-а-ал(!) и брал... И что теперь, моя кис-киска - произведение искусства кисти великого художника Михаила Сухоносика?!
– Не знаю такого художника, - глубокомысленно наморщив лоб, озадачился я.
– И не узнаешь. Сухоносик - фамилия гинеколога тринадцатой городской. Неважнецкое число. Не находишь?
– Нахожу, - ответил я, посчитав, что было бы тактичней хоть в чем-то не перечить.
– А это фото - работа папарац-цира Сеньки Бомондочука. Склизкий, скажу тебе, типчик. И вся рожа прыщами обсыпана...
А Белиберде приспичило и приспичило: хочу, мол, фигурировать в центре эпохального произведения фотоискусства!.. Оформила в "Буратино-банке" офигенный кредит, и давай его на сенькины гонорарные авансы да комплектование натуры транжирить: перво-наперво исторической ценности меч приобрела, тунику у самого-о(!) Кроликова пошила, картофельную плантацию с колорадскими жуками взяла напрокат, полк (или дивизию?) для своего постамента подрядила, "Боинг" на демонстрационный полет зафрактовала...
А ведь еще ско-о-олько(!!), помимо этого, побочных расходов, не замечая коих попервости мысль на крыльях азарта стремглав (словно трубохвостый мозгоклюй) в поднебесье взмывает!..
– Какая еще Белиберда?
– недоуменно спросил я, - На полотне же Ка-асса(!) - Кассиопея. А вы ее в качестве Белиберды упомянули.
– Прости, оговорилась, - стушевалась Мороженка, - Коне-ечно(!) же Кассиопея. А кто еще кроме нее?.. Ну вот, слушай...
Первая съемка, еще даже не начавшись, накрылась дыроватым тазом: только все собрались, и ту-ут... ливень словно из ведра!..
Вторая сессия сорвался из-за того, что у нашего "Грандера-Чмоки" посередь дремучего леса, где даже мобильной связи ни-ни, иссякло горючее.
Массовка с Сенькой на картофельном поле топчутся, зафрактованный "Боинг" небосклон белесыми каракулями разрисовывает, а мы болотный гнус кровушкою питаем.
– А как же педали?
– спросил я.
– Какие педали?
– Велосипедные. Через кои мы давеча по Москве колымагу катали.
– Так их же после того и установили. Так сказать, на экстренный случай. Это уж позже Бели-б-бе... Прости... Это уж потом Кассиопея наумилась через них за счет нас горючее экономить...