День проклятия

Герролд Дэвид

— В таком количестве? — изумилась Лиз, снова посмотрев на розовое покрывало.

Я пожал плечами.

— Наверное, они поднялись в воздух одновременно. Просто случайно совпали необходимые условия: тепло, солнечный свет, ветер, еще бог знает что — и получились пуховики. Они почти целиком состоят из белка. Если хотите, можете их есть; вещество абсолютно безвредно.

— Только не для сложной техники, — возразила Лиз. — Черт побери! Единственная приличная штука среди хторранских гадостей, да и та сбивает вертолеты.

— У вас есть комплект для анализа? — спросил я. — Хочу взять

несколько проб.

— Да, подождите минуту.

Она открыла еще одну крышку в хвостовом отсеке и достала пакет. Я вернулся к люку с пластиковым мешком.

— Фу, гадость, — закашлялся Дьюк, пропуская меня. — Без масок не обойтись.

— Уже несу, — отозвалась Лиз. — И очки тоже.

— Пуховики рассыпаются, коснувшись земли, — доложил я, спускаясь по трапу.

Теперь в воздухе кружились очередные их партии — над нами проходил следующий фронт облаков. Некоторые пуховики были размером с абрикос, но такие нежные и прозрачные, что их было трудно разглядеть. Настоящие шары-призраки, лопающиеся, как мыльные пузыри.

— Они не выдерживают собственного веса! — крикнул я. — И вероятно, уплотняются с каждым новым слоем.

Я начал наполнять мешок.

— Вернитесь и наденьте маску, — подсказала Лиз, высунувшись из люка. Я поднялся по трапу, и она вручила мне кислородную маску, очки и баллон. — Пыль очень мелкая, — пояснила она. — Лучше дышать так.

— Неплохая мысль, — согласился Дьюк. Он уже натягивал маску. — А как насчет оружия?

— Что предпочитаете?

— А что у вас есть?

— Посмотрим.

Донесся лязг откидывающейся крышки, потом свист Дьюка.

— Боже милостивый! Эта вертушка оснащена лучше, чем мужик с тремя яйцами!

— Люблю предусмотрительность, — ответила Лиз.

Я не удивился, поскольку помнил ее еще по Денверу. Не женщина, а машина. Меня удивило бы другое — если бы знаменитую Тирелли застали врасплох. Я надеялся никогда этого не увидеть. Тогда уж точно можно считать себя трупом.

Я снова вылез и осмотрелся. На противоположной стороне холма, сразу же за розовым кустиком, шевелилось что-то маленькое. Мне показалось, я вижу глаза. Лицо. Я хотел было позвать Дьюка, но побоялся спугнуть, привидение. Я шагнул еше. Медленно. Лицо не двигалось. Глаза моргнули. Хотелось бы знать, куда запропас-тились Лиз с Дькжом. Надо предупредить их, чтобы не шумели.

Еще один шаг. Очень медленно я поднял руку, засло-нив глаза от солнца и сверкающей пыли. Из-за куста на меня смотрели большие золотистые глаза на розовом пушистом лице. Не червь. У них нет лиц — только два глаза, вернее, нечто похожее на глаза, и некое подобие рта. А морда не более выразительна, чем у улитки. Это. же — явно лицо. Почти… человеческое. Я не мог разо-брать, покрыто оно розовым мехом или просто припоро-шено пылью. Но если держать пари, поставил бы на по-следнее.

Я шагнул и теперь стоял на последней ступеньке трапа. Еще один шаг…

В. Что произойдет, если постучать по спине подавившегося хторранина?

О. Он откашляется и сожрет сердобольного помощника.

КРОЛИКОСОБАКИ

Понять,

в чем заключается твоя глупость, — значит наполовину поумнеть.

Соломон Краткий

… И тут в люке появился Дьюк.

— Что предпочитаешь, Джим: огнемет или фризер? Глаза пропали. Я успел лишь заметить, как мелькнуло пушистое тельце, и все исчезло. Осталось лишь розовое облачко.

— Черт!

— Что стряслось? — спросил Дьюк.

— Там что-то вроде гуманоида. — Где?

— Да вон там, наверху!

Я спрыгнул с трапа и провалился по грудь в розовую пудру, подняв целую тучу пыли. Не обращая на это внимания, я направился к кусту, за которым пряталось маленькое создание. Пудра была легче сахарной ваты и тоньше паутины.

— Джим, погоди! Вдруг это хторр.

— Что я, червя не узнаю? Это гуманоид!

— Стой! Возьми фризер. — Дьюк остановился на последней ступеньке трапа, держа длинную трубку и два небольших баллона с жидким азотом. Трубка, размером почти с меня, соединялась с баллонами жестким серебристым шлангом. Мне уже приходилось работать с такими штуками. Я быстренько приладил все ремни: баллоны оказались у меня за спиной, а в руках трубка, с помощью которой направлялась струя замороженного аэрозоля. Чудесный способ для отбора проб.

Дьюк пошарил за спиной и достал огнемет.

— Ладно, пойдем посмотрим. Появилась Лиз с лазерной винтовкой. Дьюк махнул рукой.

— Нет, вы останетесь в машине. Включите передатчик и держите его наготове. Всякое может случиться.

Я знал, что он имеет в виду. Мы могли не вернуться, но обязаны были успеть передать ту информацию, за которой отправлялись.

Лиз согласно кивнула.

— Я прикрою вас отсюда.

— Отлично. Пошли, Джим.

Мы двинулись, увязая в пудре почти по плечи. Я оглянулся и помахал рукой. Ответила ли Лиз, не знаю — надо было смотреть под ноги.

Нижние слои пудры уплотнились, но тем не менее с каждым шагом мы увязали все глубже и глубже. Стоило ли вообще затевать экскурсию? Я поднял раструб фризера над головой, и тут меня осенило.

Отрегулировав фризер на широкую струю, я направил его вперед и слегка нажал на спусковой крючок. Из раструба со свистом вырвалось белое облако; в воздухе прокатилась волна обжигающего холода. Розовая пыль затрещала, зашипела и затвердела.

— Славно поджарило! — закричал я.

— Что? — не понял Дьюк.

— Горячая штука, говорю, этот жидкий азот! Я шагнул на хрустящий лед.

Дьюк с ворчанием следовал за мной.

— Жидкий азот может быть каким угодно, но только не горячим.

— Ты же понимаешь, о чем я.

Он пробормотал что-то неразборчивое. Я не стал переспрашивать.

Под действием жидкого азота пудра сверху покрылась хрупкой морозной коркой, а на глубине сверхзаморозка превратила зыбучую пыль в нечто напоминающее сухой снег — идти стало легко. Ноги не вязли, мерзлая пудра поскрипывала. Через каждые несколько шагов я останавливался и обрабатывал очередной участок. Позади в высоких розовых сугробах оставалась глубокая борозда.