Демон ревности

Бенцони Жюльетта

– Нет, он будет в Плесси через месяц. Мне предстоит тихая жизнь в гарнизоне, что позволит мне часто видеться с вами. Если вы пожелаете поохотиться, то я могу устроить это.

– Охотиться? О нет! – воскликнула Фьора. – С тех пор как я убила человека собственной рукой, мысль о смерти мне стала просто невыносима.

– Какая лицемерка! – покачала головой Леонарда. – Я ни разу не видела, чтобы вы отказывались от кролика или куропатки, приготовленных Перонеллой. Для вкусного жаркого надо убить дичь!

– Конечно, но это буду не я.

Кровь вызывает во мне ужас. Я видела ее предостаточно.

Когда Мортимер ушел, Фьора поблагодарила Перонеллу за отличные блюда и быстро поднялась в свою комнату, попросив Леонарду прислать к ней Флорана.

– В такой час? – запротестовала она. – Что вы хотите от него?

– Мне надо поговорить с ним, позовите его.

Неодобрительно поджав губы, Леонарда быстро ушла, насколько ей позволяли ее больные ноги. Когда она вернулась вместе с молодым человеком в комнату Фьоры, она поняла, что не ошиблась относительно ее намерений.

При помощи Хатун, которая с неохотой помогала ей, молодая женщина складывала какую-то одежду и предметы первой необходимости в дорожные сумки. На столе, рядом со шкатулкой, в которой она хранила свои драгоценности и деньги, лежал набитый кошель.

– Я была в этом уверена! – воскликнула возмущенная Леонарда. – Вы снова хотите ехать!

Фьора повернулась к ней и посмотрела на нее так, что бедная женщина поняла, что она ничего не добьется и что ее «голубка» приняла твердое решение.

– Да, я еду. И на этот раз верхом, чтобы добраться быстрее.

– Вы хотите догнать свиту кардинала? Но это же безумие! Вам недостаточно было засады?

– Я не собираюсь присоединяться к нему, – возразила Фьора. – Я, без сомнения, хочу его догнать, а также обогнать так, чтобы меня не увидели. Я доверяю ему только наполовину.

– И добрая половина – это история про Вильнев-Сен-Андре? Незачем ехать туда, когда достаточно написать письмо.

– Аббат, без сомнения, подтвердит рассказ кардинала, но он не сможет описать мне человека, потерявшего память. Я должна поехать туда, вы понимаете? Флоран будет сопровождать меня, если согласится.

– Если я соглашусь? – воскликнул молодой человек, лицо которого просветлело, словно солнце появилось ночью и направило на него свои лучи. – Отдавайте приказания, донна Фьора! Все будет готово на рассвете.

– Они просты: две выносливые лошади, способные проскакать много километров.

– Вам не нужна лошадь для багажа?

– Нет. Мы не должны перегружать себя вещами. А сейчас ложитесь спать. Мы отправляемся с рассветом.

Фьора не осмеливалась смотреть на Леонарду. Та ничего не говорила. Фьора подумала, что старая дева сильно огорчилась и что ей придется выдержать ее слезы, но когда она наконец взглянула на нее, чтобы хоть чем-то утешить, Леонарда и не собиралась плакать. Она бросила на нее разъяренный взгляд и вышла из комнаты, хлопнув дверью. Услышав стук другой двери, раздавшийся сразу же, Фьора поняла, что она вернулась к себе. Хатун

хотела побежать за ней, чтобы успокоить, но Фьора удержала ее:

– Пусть она подуется или даже поплачет! Завтра ее настроение поднимется, и, во всяком случае, я слишком устала, чтобы дискутировать всю ночь. Покончим с этим и – спать!

Так они и сделали. Но рано утром, когда рассвет только забрезжил, Фьора, одетая в костюм пажа, привезенный из Нанси, открыла дверь кухни, чтобы позавтракать. Первое, что она увидела, так это длинные ноги в сапогах, положенные на камень у очага. Затем кожаную тунику и лишь потом недовольное лицо Дугласа Мортимера, Леонарда стояла в нескольких шагах от него, скрестив руки на груди, в ожидании эффекта, который эта картина может произвести на ее воспитанницу.

Флоран, уткнувшись носом в кружку, не произнес ни слова, но по его глазам было видно, что он с удовольствием задушил бы шотландца. Однако первые слова Фьоры были обращены к Леонарде.

– Я должна была об этом догадаться! – сказала она. – Вам было так необходимо посылать за ним?

– Конечно! Не думаете ли вы, что я позволила бы вам отправиться в столь долгий путь под охраной этого мальчишки?

– Я не мальчишка! – запротестовал разгневанный Флоран. – И я могу защитить донну Фьору при любых обстоятельствах.

– Я уверена в этом, Флоран, – сказала молодая женщина. – Вот почему, мой дорогой Мортимер, я не информировала вас об этом плане, когда мне в голову пришла эта идея. Леонарда напрасно побеспокоила вас. Я хочу ехать, и вам не удастся помешать мне в этом.

Мортимер встал, потянулся, коснувшись рукой балок потолка, на которых были подвешены ветчина, связки лука и сухие травы.

– Кто говорит о том, чтобы вам помешать? – возмутился он. – Вы же так упрямы, и мне это давно известно. Просто я еду с вами.

– Это невозможно! Вы прекрасно знаете, что не можете никуда уехать без разрешения короля. Вот поэтому вчера я вам ничего не сказала.

Шотландец наклонился, чтобы взглянуть Фьоре прямо в лицо, и в его суженных глазах сверкнул гнев:

– Спасибо за беспокойство обо мне, мадам, но вы забываете только одну вещь: узнав о том, что вы тайком решились на поездку с вашим кардиналом, я твердо решил следовать за вами, даже если бы надо было поехать опять в Рим.

– В Рим? Об этом никогда не шла речь и…

– …и не могли бы вы мне сказать, что помешало бы делла Ровере вернуть вас с эскортом к своему дядюшке? Вы забыли замок Святого Ангела?

– Все изменилось…

– Я верю, что они изменились, – возразил Мортимер. – Сейчас Рим воюет с Флоренцией. Вам решительно нравится роль заложницы. Бесполезно спорить, иначе только бог знает, когда мы отправимся в путь. Перекусите, и в дорогу!

– Я уже готов! – воскликнул Флоран, вскочив со стула и бросив взглядом вызов шотландцу. Тот тяжело вздохнул и, нажав на плечо юноши своей мускулистой рукой, усадил его на место: