Дефолт совести

Смоленский Александр

Воронка конусом вверх Лабораторная работа № 3

Лондон. Не надо рассуждать трезво

– Вот мы и в Лондоне, дорогая моя Мария Максудовна! Живём в королевских апартаментах самого дорогого отеля, на Пиккадилли! Даже не верится! Ты посмотри, какая кругом роскошь! Ампир, наверное? Или рококо? Или барокко? Прости, дорогая, совсем запутался в этих стилях. Страшно подумать, ведь «Ритц» построен аж в одна тысяча девятьсот шестом году! Я не припомню, чтобы в те годы

у нас, на Кубани, дома строили из камня.

– Зато у нас бескрайние поля, дорогой. Здесь и во сне никому не приснится. – Занятая своими делами жена брякнула первое, что пришло на ум.

Супруга Холмова слушала вполуха. Подобрав под себя ноги, она сидела на обтянутой атласом роскошной, словно из музея, кушетке зелёного цвета в ярких сиреневых цветах и приводила в порядок ногти. Она предпочла бы спуститься в дамский салон, которым славился отель «Ритц». Но туда, оказывается, надо было записываться чуть ли не за месяц. Даже для такой важной особы, как она, сделать исключение не представлялось возможным.

Раньше Мария Максудовна, бывая с мужем в зарубежных поездках, предпочитала приводить себя в порядок в парикмахерских при посольствах. Там всегда по традиции держали неплохих мастеров. Да и с оплатой проблем не возникало. Как-никак супруга члена ЦК.

Но сейчас почему-то принимающая сторона настояла на проживании в «Ритце». Холмовы не имели возможности отказаться. Не обижать же госпожу премьер-министра.

– Да-а, англичане умеют сохранять традиции! – решил продолжить монолог супруг. – А как нас, Машенька, встречали в аэропорту, а?! Сколько цветов! Сколько репортёров! Молодец Флетчер! Как она всё здорово организовала! Даже погода словно по заказу!

Откровенно впав в эйфорию, Сергей Михайлович Холмов никак не мог сдержать бьющих через край восторженных эмоций. Для провинциального маргинала, каким он оставался везде и всегда, впечатления от пребывания в столице туманного Альбиона действительно были незабываемы.

– Ладно тебе, дружочек. Что за телячьи восторги?! Ведешь себя как студент! Не забывай, что ты здесь представляешь СССР, а не какую-нибудь станицу на тысячу хат! Ты же слышал, дорогой, что тебя здесь открыто прочат в лидеры нашей страны...

Женщина резко попыталась остудить восторги не в меру увлекшегося супруга.

– Сейчас я приму ванну, ноги просто гудят от усталости, а ты, мой милый, тем временем хорошенько подумай, почему и с какой целью нам оказывают здесь такие почести?

Чета Холмовых час назад вернулась в отель после длительной и довольно утомительной экскурсии по достопримечательностям Лондона. Культурная программа оказалась на редкость насыщенной.

«Всё было так прекрасно, – подумал Холмов, вспоминая о недавней экскурсии, – если бы не этот репортёришка». В какой-то момент, когда охранники, видимо, отвлеклись, один из газетчиков умудрился сунуть Холмову под нос микрофон.

– Как вы относитесь к тому, что вас кое-кто уже прочит в скором будущем в лидеры вашей страны? – выпалил репортёр.

Холмов резко остановился, будто не вопрос, а стена выросла перед ним. Чего-чего, но подобного он никак не ожидал, тем более во время экскурсии.

– Это провокация! – возмутился он, призывая вступиться за него

кого-нибудь из официальных сопровождающих. Но те шли далеко впереди, так что помощь к Холмову не пришла. – В нашей демократической стране всё решает народ, и только он выдвигает лидеров, – уклончиво ответил он и быстро нырнул в гущу охранников.

Впрочем, лестно, что и здесь, на острове, осведомлены об истинном положении вещей в стране.

Прощаясь после ужина с гостями, госпожа Флетчер вежливо напомнила гостям, что завтра их ожидает не менее напряженная, но и не менее интересная программа.

Выслушав перевод, Мария Максудовна наигранно оживилась:

– Прошу вас, молодой человек, в точности перевести то, что я сейчас скажу. – После этого она с той же деланой улыбкой обратилась к премьер-министру: – Как писал Сэмюэль Джонсон ещё в одна тысяча семьсот семьдесят седьмом году: «Если вы устали от Лондона, то вы устали жить, потому что здесь есть всё, что можно ожидать от жизни»

Домашняя заготовка оказалась полной неожиданностью даже для мужа, не говоря уже о премьерше.

– О! Замечательно сказано! – Флетчер снисходительно улыбнулась в ответ, отметив про себя, что эта русская леди, видимо, неплохо готовилась к визиту. Хотя, конечно, ей не стоило упоминать дату – получилось уж слишком по-школярски. Но в целом произвело впечатление.

Сергей Михайлович с нескрываемым уважением посмотрел на жену. Что ни говори, умница его Мария Максудовна. С ней не стыдно показаться в любом обществе.

– Подумал над моим вопросом? – холодно спросила жена, выходя из ванной.

Вместо прямого ответа Сергей Михайлович сделал вид, что внимательно рассматривает программу визита.

– Боже мой! В какой раз, дорогой, ты читаешь эту бумажку? Вычитал что-то новое?

– Послушай, Машенька, я что-то перестал понимать, – рассеянно произнёс в ответ муж. – Иди сюда и сама прочти.

Холмов протянул супруге программу визита, отпечатанную на плотной белой бумаге с золотым тиснением британского герба.

Мария Максудовна, насколько это было возможно, эротично присела на колено супругу и, повертев программку в руках, спросила:

– И что ты вдруг перестал понимать, милый? Лично я ничего нового для себя и не увидела.

– Как же так? Наш визит вроде как официальный, трёхдневный, а тут в программе расписано только два дня. Причём заметь – одни культурные мероприятия. Получается, будто мы сюда гулять приехали. Где официальные встречи?

– О чем и толкую, – ехидно погримасничав, ответила супруга, но тут же взяла деловой тон, будто проводила экзамен со своими студентами: – Дорогой товарищ Холмов, ответь мне, пожалуйста, почему госпоже премьер-министру пришло в голову приглашать с официальным визитом именно нас с тобой? Насколько мне известно, ты пока не государственный, а партийный деятель – всего лишь секретарь ЦК. Когда это было, чтобы к первому лицу иностранного государства отправлялось с визитом не первое лицо? – Мария Максудовна испытующим взглядом посмотрела на мужа и добавила: – Так что, Сергей Михайлович, поверь моей женской интуиции: с этим нашим визитом что-то не так. Слишком уж мягко стелет мадам Флетчер. Наверняка ей от тебя чего-нибудь да нужно.