Дефолт совести

Смоленский Александр

С этими словами Блейк протянул гостю белый запечатанный конверт.

– Что это, мистер Блейк?! – не на шутку всполошился секретарь ЦК, хотя было маловероятно, что в конверте лежат деньги. Слишком уж конверт был худосочным.

– Да так, ничего особенного! – засмеялся хозяин кабинета. – В конверте десять чеков на предъявителя. На миллион долларов каждый. А также данные о номере секретного счёта, открытого на ваше имя в швейцарском банке, пароле и координатах вашего личного банк-оператора...

– Я не могу это принять от вас! – покрывшись по'том, почти закричал Холмов.

– Бросьте кокетничать, –

жёстко оборвал его Блейк, и в его серых глазах вновь появились колючки. Он снисходительно похлопал собеседника по плечу. – Это не те подношения, которые вы привыкли получать у себя на родине, в том числе и от ресторанной мафии. Это гораздо больше. И заметьте, это всего лишь маленький аванс в знак нашего знакомства и будущего сотрудничества. Считайте это дружеским подарком или спонсорским взносом, как угодно. Он наконец освободит вас от зависимости от кого-либо в вашей стране. Надеюсь, вы меня поняли? К тому же этот жест доброй воли вас ни к чему не обязывает. Если угодно, можете облагодетельствовать какой-нибудь детский приют или благотворительный фонд. Вы даже вправе внести эту сумму в партийную кассу или заплатить с неё партийный взнос... Ха-ха-ха!

Вконец обескураженному Холмову в смехе Блейка послышались зловещие мефистофельские нотки. Но искушение конвертом оказалось сильнее дьявольских угроз, и гость, густо покраснев, робким движением утопил белый конверт во внутреннем кармане пиджака.

– Благодарю вас, господин Блейк. Скорее всего, я передам этот дар детскому кардиоцентру.

– Вряд ли вам следует это делать, сэр. Откуда у вас деньги? И потом, напомню – в конверте не один чек, а десять.

Холмов вынужденно промолчал.

Проводив высокого гостя до своего «Гольфстрима», магнат набрал прямой телефонный номер премьер-министра:

– Поздравляю, Маргарет! Ты умница! Думаю, мы поставили на правильную лошадку. Твой протеже хотя и в меру образован, зато умён. В меру воспитан и в меру пуглив, но зато без меры тщеславен. Словом, то, что надо.

– Характеристики, Дэйв, как всегда, исчерпывающе лаконичны, – засмеялась в ответ Флетчер. – Но ты знаешь, у меня есть одно сомнение относительно его волевых качеств...

– Тут ты права! Сильного лидера я в нём не увидел. Слишком легко поддаётся стороннему влиянию. Но в принципе и это нам пока на руку. Насколько я помню, ты говорила, что твой высокий гость весьма подвержен влиянию жены?

– Я бы сказала, что он даже очень прислушивается к её мнению. В дальнейшем следует обязательно этим воспользоваться, тем более что его супруга не менее тщеславна, чем муж.

– ОК! Маргарет, не буду более отрывать тебя от государственных дел. Дальше действуй по плану, документы и прочее...Повесив трубку, Блейк почувствовал неимоверную усталость. Однако настроение было приподнятым. День выдался на редкость удачным. Он был доволен собой: ещё бы, долгожданная операция успешно началась...

Москва. Рыбалка в мутной воде

Стоял августовский вечер, душный и липкий, какие обычно бывают в Москве перед Яблочным Спасом, предвестником резкого спада жары.

Алексей любил эту пору и ждал её прихода. Вот и сейчас, вернувшись в городскую квартиру, он сразу открыл окно, чтобы втянуть в себя

хоть малую толику этого воздуха. Увы, это, конечно, не дача...

Туров тихонечко отодвинул край шторы. Внизу, на противоположной стороне улицы, подперев задницами дверцы тёмного «Вольво», стояли два парня в белых рубашках с закатанными руками и о чём-то переговаривались.

«Наглые, черти, даже не скрываются. Кто же они такие? Что им нужно? Сволочи! Прямо у подъезда устроили себе наблюдательный пост! На их языке это вроде называется психологической пыткой», – вспомнил Туров, как этот приём слежки назывался в давно уже не читаных им детективах.

Алексей откинул крышку передвижного бара-глобуса и, достав початую бутылку виски, жадно приложился к горлышку. По своему скромному в таких делах опыту он давно усвоил, что виски может несколько ослабить тревожное предчувствие беды. Бегство от него казалось Алексею столь же бессмысленным и безнадёжным занятием, как бегство от собственной тени.

Этот страх, гнетущий, неотступный и цепкий, как щупальцы осьминога, время от времени пронизывал каждую клеточку его организма. Он как рак проникал в мозг, который лихорадочно искал объяснения всему, что происходило с ним после бури негодования, обрушившейся на него сначала со стороны олигархов, а затем и тогдашнего председателя правительства, и ко всему ещё народный гнев.

Алексей и раньше замечал, что постоянно находится под негласным контролем спецслужб. Но страха тогда не испытывал, ибо считал это вполне нормальным. Столь высокое должностное лицо, как он, а значит, посвящённое во все секреты большого бизнеса, просто по определению не могло не находиться под колпаком. Более того, он считал, что наружка не столько за ним следит, сколько охраняет.

Туров не испытывал особого страха даже тогда, когда его в 1999 году неожиданно вызвали в Генпрокуратуру для дачи показаний в связи с возобновлением расследования обстоятельств дефолта. Просто в Генпрокуратуре появилась «новая метла», объяснили ему тогда коллеги. Но и без этого высокопоставленный банкир сознавал, что неуязвим. Ибо находится в одной связке с всесильными создателями дефолта. Поэтому вряд ли его отдадут на растерзание.

Но вот когда за ним стали следить ещё какие-то типы – явно не из спецслужб, Туров дрогнул. Знать бы, чьи это люди? Кандидатов на эту роль было немало. Люди Блейка и Зубра? Интерпол? – особенно когда он всё-таки, излишне пожадничав, прокололся со слишком большой суммой, предназначенной к отмывке в свою пользу. Кто ещё? Просто бандиты, которые по привычке требуют свою долю?

Где бы Туров ни появлялся, он постоянно ощущал на себе чьё-то неусыпное око. Так что как ни крути, его персона неугодна всем. А поскольку Туров служил или делал вид, что служит, его судьба по большому счёту не стоила ломаного гроша. Почему всё же его не хотят отпустить с миром? Глупейший из глупейших вопросов. Таких персонажей, как он, нельзя отпускать с миром.

Алексей в очередной раз приложился к горлышку бутылки. Вот зараза, не берёт, и всё тут.

Почему не устраняют? Нет замены? Ерунда! Просто нет таких, как он, идиотов, желающих взять на себя непосильную ношу. Сегодня нет. Но что будет завтра? Послезавтра? Свято место пусто не бывает! Он всё равно обречён.