Давным давно была война ...
Шрифт:
– А куда еще! – скрипнул зубами Ольшанский. – Вот вернусь…
– Никакой обратки не будет! Потом, хоть в детдом отправляйте. Я с десантом. Не дадите в баркас сесть, так поплыву! – глядя исподлобья процедил Серега.
– Так до берега – миля! Доплывешь? – ухмыльнулся Ольшанский.
– Доплыву!
– Как вариант, можно, конечно, связать… Мой на «губе» был, но все равно сбежал… - вспомнил освобождение Новороссийска Чернов. – И, скорее всего, доплывет. Мой не такие номера откалывал, а они
– А, будь что будет, давай к нашим… - разрешил Ольшанский и хлопнул Сережку по шее ладонью. – Засранец!
Баркасы подошли вовремя, перегрузили оружие и боеприпасы. Отошли от катеров. Сережка оглянулся, Илья несколько раз махнул бескозыркой на прощание. Катера остались ждать саперов…
Когда приблизились к городу, подпольщик Андреев посоветовал Ольшанскому высадить на берег остальных рыбаков. Старший лейтенант согласился: эти молодые ребята выполнили свою задачу, а отправлять их – необстрелянных в пекло не было смысла. В лодках остались 68 человек и командир отряда Ольшанский.
Ночь на 26 марта была ненастной и высадиться в порту десантникам удалось незаметно. Но из-за ненастья, встречного ветра, протекающих лодок, путь в порт занял значительно больше времени. Сапёры, разминировавшие берег уже не успевали вернуться на катера до рассвета. И сапёры остались в отряде Ольшанского. При высадке десанта на берег, тишину нарушила длинная пулеметная очередь, одна из пуль попала в Осипова, но он не вскрикнул, не закричал: фашисты остались в неведении, что идет десантная операция.
Ранним утром группа разведчиков старшины 1-й статьи Лисицина, без выстрелов, ножами сняла трех часовых.
– Организуем круговую оборону, - командовал старший лейтенант Ольшанский.
– Опорный пункт - кирпичное строение конторы порта.
Связисты передали по рации в штаб: «Отряд выполнил первую часть задачи».
Через некоторое время командир проверил, как закрепились его морпехи, остался доволен: грамотно выбраны секторы обстрела, частично перекрывают друг друга, поддерживают. Сережка шел вместе с ним, как ординарец.
– Серый! Будешь вместе со мной, в опорнике. Прикрываешь радистов! И чтоб не геройствовал, знаю я тебя, безбашенного…
– Дядь Кость, все будет хорошо! – Сережка позволил себе обратиться к командиру по-простому, как к другим. Но сделал он это наедине, никто больше этого не услышал.
– Засранец, ты… Если выживем – отправлю в тыл, хочешь обижайся, хочешь – нет…- сперва вздохнул, а потом твердо добавил Ольшанский.
– Сбегу… - протецки ответил Серый.
– Знаю, что сбежишь… Вот что с тобой делать?
Подбежал один из бойцов:
– Командир, через ворота на территорию зашли 15
– Встречайте!
Дружным и точным огнем они были уничтожены.
Генерала Винклера, коменданта Николаева, рано утром разбудил адъютант.
– Что случилось?
– Господин генерал, группа бандитов захватило порт! Они расстреляли 15 наших солдат!
– Отвратительно! Направьте роту пехоты, думаю, этого будет достаточно… - Винклер не стал «заморачиваться», посчитав, что речь идёт о вылазке небольшого партизанского отряда, а регулярные подразделения без проблем рассеют и уничтожат наглецов.
Примерно через час в бой вступила рота противника и угодила в огненный мешок.
Генерал Винклер не мог поверить донесению:
– Этот город – неприступная крепость! И вдруг вы говорите, что в порту русские расстреляли роту наших пехотинцев! Этого не может быть! Немедленно зачистить порт от бандитов!
В новую атаку пошел уже немецкий батальон под прикрытием четырех 75-мм пушек. Немцы били прямой наводкой по окнам зданий, где оборудовали огневые точки наши морпехи.
Сережка не стерпел, взял трофейный МГ, как обычно, подмотал тряпьем приклад, чтоб не так сильно било в плечо, полез на чердак опорника. Успел расстрелять короткими очередями пару «кексов», как под крышу прилетел снаряд.
– Серый, живой? – крикнул старшина 1-й статьи Лисицын.
– К-хе –хе, кажись живой, - ответил закашлявшись Сережка. Выбрался с чердака, пытаясь проморгаться от попавшей в глаза пыли. – Это какая уже атака? Четвертая?
– Какая к хренам разница, главное, что держимся!
О боях в порту Николаева стало известно командующему немецкой армией генерал-полковнику Холидту. Он отправил шифрограмму коменданту города Николаев: «Я не могу обеспечить устойчивые боевые действия на фронте, если у меня в спине торчит нож».
Вот тогда Винклер отдал приказ, собрать все имеющиеся силы и бросить их против засевших в порту русских… Собрать удалось более 2000 пехотинцев, три танка и несколько пушек.
Сережка приходил в себя, сидя у стены в комнатке, где расположились радисты.
– Передавай в штаб, - командовал старший лейтенант Ольшанский.
– Вступили в соприкосновение с противником. Ведём ожесточённый бой, несём потери.
Морским пехотинцам помогала артиллерия, штурмовики Ил-2, но силы были не равны.
Ольшанский уже не пытался укрыть Сережку от боя, понимал, что не удержит. Сам старший лейтенант был уже несколько раз ранен. Около 4 часов вечера, командир продиктовал:
– Противник атакует. Положение тяжёлое. Прошу дать огонь на меня. Дайте быстро.