Давным давно была война ...
Шрифт:
– Забылся он…
Спал Серега хорошо: во-первых – устал, во-вторых – все складывалось как нельзя лучше, теперь можно было спокойно пробовать добраться до Геленджика.
В штабе 120 дивизии какой-то майор еще раз проинформировал, что это приказ командующего Армией, что Сережку не выгоняют, а просто хотят сберечь, тем более, что он уже успел повоевать и даже награжден медалью. Дальше решалось, куда Серегу отправят…
– Товарищ майор, прошу сделать мне документы для отправки в Геленджик.
–
– Там, товарищ майор, мой брат служит, старший. Он мне письмо присылал, в береговой части служит…
– Ну, если брат… Тогда – да, надо к нему ехать, у брата будет проще, чем в детском доме…
С бумажками в кармане Сережке было добираться значительно легче до Геленджика, чем «в прошлой жизни».
Добраться-то добрался, а вот дальше случился обломчик: в апреле 1943 года Илья на ТК-13 еще не появился… Что делать? Ждать?
Серега шел из порта и, от досады, пинал камешек по дороге…
– Боец! Ко мне! – раздалась рядом команда. Сережка вернулся к действительности: рядом стоял капитан и недвусмысленно поманил к себе рукой.
– Красноармеец Партизанов! – представился Сережка.
– Красноармеец, говоришь? Форму вижу, красноармейца - не вижу… Знаков отличия нет, вид, как у помойного кота, старших по званию не замечаешь, не приветствуешь… В каком подразделении воспитанник?
– Теперь не в каком, - тяжело вздохнул Сережка. – Теперь и не красноармеец, а так…
– Что же: так… И не друг и не враг – а так… И зачуханый весь… А живешь здесь с кем?
– Да я брата искал… А его здесь нет.
– Давай-ка, расскажи о себе, - попросил капитан.
– А чего рассказывать? Был краснофлотцем, был красноармейцем, а теперь ни рыба, ни мясо – так, детдомовец… - не хотелось Серому заново все рассказывать, сколько уже рассказывал, только никто из офицеров не решался взять его в часть.
– А ты расскажи, поподробнее, тем более, что попасть в детдом… ну и сбежать из него, всегда успеешь. Что-то твоя хитрющая физия, говорит мне, что из детдома ты уже сбегал и не из одного…
– Ну, раз хотите, слушайте, мне совсем не к спеху… Партизанил…
– Партизанов - партизанил? Занятно…
– Да – партизанил! – вспылил Серый. – И хорошо партизанил, только… Только в тыл отправили - в детдом. Сбежал… Попал в 154-ю отдельную бригаду морской пехоты, стал краснофлотцем. Под Тингутой ранило меня, отправили в госпиталь, оттуда тоже сбежал – хотели в детдом отправить, попал в 161-ю отдельную разведроту… Потом, по приказу командарма, 120-ю дивизию на переформирование отправили, а меня - в тыл…
– Самого командарма? Заливаешь!
– Это мальчишки костер по-пионерски заливают!
– Сережка оскорбился недоверием капитана. – У меня и справка есть, комдив Джахуа подписал…
– Даже не верится, такого героя, и в тыл! – продолжал подтрунивать капитан. Не верил он и в «подвиги» о которых рассказывал
– Да подите вы все… - не выдержал Сережка. Махнул рукой развернулся и пошел в другую сторону той, куда шел капитан.
– А ну, стой!
– скомандовал капитан, но мальчишка не подчинился, а продолжил уходить.
Через два дня, после этой странной беседы с мальчишкой недалеко от порта, капитан Котанов прибыл в штаб флота.
– Федор Евгеньевич, перед вами ставится очень серьезная задача, - начал начальник штаба Азовской флотилии Аркадий Владимирович Свердлов.
– Практически с нуля сформировать и подготовить 384-й отдельный батальон морской пехоты Азовской военной флотилии Черноморского флота.
– Есть сформировать и подготовить! Только быстро не получится… если не обстрелянные, товарищ капитан 2 ранга.
– Будут тебе обстрелянные. И не обстрелянные… Завтра выдвигаешься в Ейск, там принимаешь командование. В Ейск переходите с катерниками, сегодня в 20.00. Вопросы?
– Нет вопросов, товарищ капитан 2 ранга.
– Успеха и удачи, Федор Евгеньевич! – крепко пожал руку Котанову Свердлов.
Выйдя из штаба, у комендатуры, Котанов заметил того самого мальчишку, с которым беседовал у порта, Партизанова (как забудешь такую колоритную фамилию)! Мальчишка жадно что-то ел из котелка, на капитана даже не обратил внимания. Капитан прошел рядом, зашел в комендатуру.
– Здравия желаю, товарищ капитан, козырнул старший лейтенант.
– Доброе утро! Старлей, а что за малец сидит у комендатуры?
– У комендатуры? А! Это Сережка, брата ищет в Геленджике. Только никак не найдет… Хороший мальчишка, воевал, пораненный. Его первый раз привел патруль, недели две назад, я тогда дежурным был. Понятно, обыскали, мало ли что… Справки как положено. Он еще и медалью награжден…
– Медалью?
– Говорит, что не одной, но я видел только одну, и удостоверение к ней, – подтвердил старший лейтенант. – только вот никто его к себе взять воспитанником – не решается. Высылали в тыл – возвращается. Он к нам иногда, когда оголодает, заходит, подкармливаем…
– Высылали в тыл – возвращается. Никто его взять воспитанником не решается… - будто разговаривая сам с собой произнес капитан Котанов. Он вспомнил 1928 год, когда ему было 14 лет его взяли воспитанником музыкального взвода в Закавказскую военную подготовительную школу имени Серго Орджоникидзе в Баку. Давно это было…
Котанов вышел из комендатуры, подошел к мальчишке, тот доедал кашу.
– Ну, что, Сережа Партизанов, медаль покажешь?
Сережка поднял глаза, увидел капитана:
– А-а-а, это опять Вы? Да ну вас всех с вашими подколками… - Сережка хотел подняться и уйти, но капитан нажал ему на плечо и посадил обратно.