Чудовище Цеплин
Шрифт:
— А вы подумайте. Из нашей семьи в Вормруте ушло три миньона только потому, что по соседству накрыли логово Дельганн, нарушавших законы о кормлении. Глупые напуганные люди мгновенно забыли, как оно было у нас в семье, и теперь рассказывают небылицы всем, кто готов их слушать.
— Простая инспекция с участием счетовода выявит правду, — заметила Офли.
— Так и произошло, — кивнул Риота. — Да вы об этом знаете. Но это сейчас у вас ещё есть время на инспекции. А когда истерика станет массовой, когда вы накроете ещё несколько семей Дельганн, Месарош, а, может, и Данай, а оставшиеся разбредутся по Ахаонгу в поисках пропитания, вот тогда вам будет не до инспекций,
— Вот теперь я понял, зачем я здесь, — сказал Винцент Мьют, выпрямляясь на стуле. — Позволь я переформулирую это твоё требование, Риота. Сейчас ваша семья живёт, соблюдая законы и хорошо обращаясь с миньонами, потому что все в Ахаонге забыли, насколько опасны могут быть гемофилы и охотно подставляют вам свои шеи ради нескольких часов блаженства. Но когда они очнутся и поймут, что сделали со своей жизнью, кому позволили к себе прикоснуться, и захотят вас покинуть, вы уже не сможете оставаться такими светлыми и незапятнанными. И на такой случай вам нужно послабление. "Кредит лояльности", как ты сам это назвал…
— На такой случай мне нужны миньоны других кланов, — недружелюбно рыкнул Риота. — Если помнишь, это было моё первое требование. Мы не собираемся нарушать законы.
— Это пока что. Голод заставляет людей терять остатки человечности, а гемофилов превращает в монстров — кровожадных и абсолютно неуправляемых. Так что, Риота, сам назови границы лояльности, которой мои люди должны, по-твоему, придерживаться.
— Ты провоцируешь меня? — с запредельным спокойствием спросил Игараси. — Я не поднимал тему крайних случаев и мер. Я прекрасно понимаю, что когда мои братья опасны, даже если они из моей семьи, их нужно остановить любой ценой. Более того, если такое когда-нибудь произойдет со мной, я хотел бы чтобы ты лично помешал мне совершить непоправимое. Я хочу, чтобы в случае спорных ситуаций, к моей семье относились честно и непредвзято, и чтобы все счета сводились через счетовода. Никаких судов "на месте" для тех, кто носит имя Игараси.
Поразмыслив немного, Винцент кивнул.
— Это приемлемо. Я скажу своим людям, что вы готовы к сотрудничеству.
Но Трог покачал головой.
— Никаких судов на месте? Даже для взбесившихся? Даже для тех, кто откровенно опасен?
— Если вы убьёте кого-нибудь в пределах самообороны, я не буду выдвигать претензию, — неохотно сказал Риота.
— Тогда годится. По этой части и по части миньонов договор устанавливаем на три года.
Игараси кивнул.
Офли написала на бумажке несколько слов, сложила её вдвое и передала Трогу. Он осторожно развернул её, прочитал, и вернул счетоводу с легким кивком.
— Таким образом, мы достигли соглашения с кланом Игараси, но прежде чем вернёмся к счёту между Норой Найт и гильдией охотников, я задам вопрос главе клана Мьют, который сделал свой вклад в расчёт должника. Винцент, намерен ли ты выставить свой счёт?
Несколько секунд он о чём-то рассуждал, потом покачал головой.
— Нет.
— В таком случае, Трог, Нора, готовы ли вы окончательно принять оговоренные ранее условия?
— Да, — сказал Трог, но Нора обратила внимание на то, как Арпад, скрестив руки на груди, стучит пальцами по плечу. Казалось, это обычный жест нетерпения, но мизинец и большой палец были подогнуты, и вытянутыми оставались только три. Поймав
— Три года, — неуверенно сказала Нора.
В конце концов, гильдия почти ничем не жертвует. Ну, будут они предлагать миньонам присоединиться к Игараси — разве это сложно? А если Игараси вдруг нарушат закон, придётся судить их в протекторате — но ведь так и должно быть! Почему Риота согласился включить в сделку то, что само собой подразумевалось законом? Неужели действительно пытается заслужить снисхождение к мелким нарушениям?
— В режиме штрафника, — уточнил Трог. — Идёт.
Возможно, он бы и на один год согласился, ему, кажется, вообще всё равно.
— Официальный суд состоится через два дня, — сообщила Офли. — Нам нужно провести его так, чтобы хоть немного погасить панику в городе.
Нору вернули в камеру, где её ждала Донная Птаха, и она почувствовала жуткую усталость. И хотя в целом всё прошло лучше, чем она могла надеяться, Риота Игараси заставил её понервничать. Одно его присутствие выбило её из колеи, что же с ней было бы, если бы он не согласился на сделку?
Суд состоялся в первый день весны. Ветер стучал в стёкла зала суда, капли дождя барабанили по карнизам, а с одежды любопытствующих, явившихся посмотреть на последнюю из племени Цеплин, натекали целые озёра холодной воды. По сути, это был не суд, а, скорее, оглашение приговора с детальным пересказом событий для летописцев, других счетоводов и охотников, которые хотели знать, с чего всё началось.
Нора сидела на выделенном ей стуле, рядом ёрзала Донная Птаха. Она скрыла лицо и руки, и многие смотрели на её балахон с любопытством, перешёптываясь и тыкая пальцами. Сама Нора чувствовала странное опустошение. Если суд пройдёт так, как запланировала госпожа Офли, уже через несколько часов она будет свободна. И что же потом? У неё нет ни семьи, ни племени, с которыми она могла бы продолжить путь. Она могла бы отправиться в Бадабэй, чтобы принять участие в ярмарке и примкнуть к другой семье, но она вынуждена остаться в Грэйсэнде ещё на три года, чтобы отработать долг. А через три года может оказаться, что красавчик из номадов Адвента всё-таки ждал её. Не зря же он ей глазки строил так, что отец запер её в вагончике на несколько часов.
Нора глупо улыбнулась этим мечтам. Вряд ли им суждено когда-нибудь сбыться, ведь от той Норы, которая надеялась найти свою красивую и светлую любовь, почти ничего не осталось. Сегодня её, в конце концов, судят за убийство.
В зале она видела нескольких охотников, с которыми была знакома. Пагрин занял место в заднем ряду рядом с Арпадом. Патрик, Гавейн и Винцент расположились у окна отдельно ото всех, с ними была усталого вида женщина, которую многие приветствовали теплыми улыбками. По мере приближения к назначенному времени прибывали всё новые и новые люди, раз или два Нора заметила лица старейшин других племён номадов, и что-то внутри кольнуло болезненным, но приятным воспоминанием.
После того, как Офли огласила условия договора и получила официальной согласие от всех сторон, с Норы торжественно сняли кожаный следящий браслет, который на прощание легонько кольнул её запястье. Теперь она была свободна и могла идти, куда ей вздумается. Вот только ей некуда было идти.
Проблему помог решить Арпад. Он сказал, что раз Нора на три года принадлежит гильдии охотников, они обязаны предоставить ей крышу над головой, и предложил проводить её к хозяину жилых комнат.
— А Донной Птахе они дадут приют? — спросила Нора.