Чудовища
Шрифт:
— Я не могла по-другому…
— Это очень храбро.
— Мне было страшно. Очень страшно!
— И мне тоже было страшно. Это нормально, Алиса. Одно дело — забояться и убежать, и другое — бояться, но все равно пойти вперед. Может, ты и выглядишь слабой девушкой, но внутри ты сильная. Зря ты себя ругаешь. Ты молодец.
— Была бы молодец, если бы не допустила этой ситуации, — чем больше говорила девушка, тем больнее становилось ее горлу, как будто невидимая рука его сдавливала, душила.
— Это уже лишнее. Ты не могла знать,
— Я могла быть осторожнее и внимательнее… Я слишком рано расслабилась. И Жан ведь говорил…
— Моя часть вины в этом тоже есть, если уж на то пошло, — сказал Феликс и вздохнул. — Бесполезно сейчас про все эти «бы» думать. Это ведь ничего не поменяет, ты просто себя накручиваешь.
И это была правда. Девушка хорошо себя накрутила; по щеке скатилась горячая слеза.
— Думаешь, окажись я на твоем месте, я бы много сделал? — продолжал Феликс, смотря ей в глаза. — Да ни фига подобного. Я бы точно так же стоял на месте. Ты оказалась в такой ситуации, что инициатива была полностью на их стороне, ничего не сделаешь. Не зацикливайся на этом, Алиса. Все теперь позади. Вы с Кирой в безопасности.
— Но наша мама… я так до нее и не дозвонилась. Что-то случилось, я это знаю!
— Паршиво это выглядит, отрицать не буду. Но не вешай нос раньше времени. Завтра мы доедем до нормальной полиции, все им расскажем, и они разберутся, что происходит в Бланверте. Завтра мы покончим со всем этим кошмаром. И все будет хорошо.
Алиса посмотрела на Феликса с застывшими слезами на глазах и во внезапном порыве чувств обняла его. Он не сразу, но обнял ее в ответ. Тепло… Так тепло и так успокаивающе. Долго, однако, девушка висеть на нем не посмела. Она отстранилась, утерла слезы ладонью и поднялась.
— Пойду я звонить дальше, — сказала она слабым голосом.
30
Выехали они очень рано: в небе еще только виднелись лилово-алые всполохи солнца, а часы показывали пять утра. До мамы Алиса так и не дозвонилась и из-за этого не находила себе места. Ее похитили, думала она. Похитили, как Киру, и выпили ее кровь досуха, оставив лишь скукоженную оболочку. Другого объяснения быть не могло. Она пыталась отвлечься, не зацикливаться, как советовал Феликс, глядя на мрачные синие горы в окне, чьи макушки как будто обмакнули в красную краску; смотрела на проплывающие мимо дома, смотрела на дорожные знаки, смотрела на деревья… не помогало.
— Блин! — вдруг воскликнул Феликс, привлекши к себе всеобщее внимание.
— Что? — спросила миссис Сорант.
— Биту дома оставил!
— Никуда она не денется, — сказал мистер Сорант.
— Это-то понятно. А вдруг она мне понадобится? Ну, знаешь… чтобы применить по назначению.
— Как женщина, которая вам помогла? — спросила миссис Сорант, и в ее голосе отчетливо слышалось осуждение. — И потом кровь с нее опять оттирать в раковине? Господи, как вспомню, аж в дрожь бросает…
— Мам!
— Сомневаюсь, что она тебе понадобится, — сказал мистер Сорант, и на том все замолчали.
Вскоре они выехали из Бланверта. Шоссе было такое гладкое, они как будто не ехали, а плыли. В салоне повисла гнетущая тишина, поэтому мистер Сорант включил радио, и заиграла бодрая кантри. Алиса не любила кантри, но сейчас даже такая музыка была лучше, чем тишина.
За окном тянулись бескрайние поля и луга, горизонт облизывало восходящее солнце. Удивительно, думала девушка, как до сих пор все это еще не обжили. Столько живут на этом острове, и столько еще свободного места остается. Она почувствовала себя корабликом, который внезапно оказался вне бутылки, в коей был заключен все свое существование. Эта пустота, эти незанятые луга… не на шутку пугали — как будто они, бланвертцы, одни, и никого больше нет в мире, кроме них.
Они уже были в получасе езды от Бланверта. Поля сменились хвойным лесом, дорога заизвивалась змеей. Алиса чувствовала сонливость, глаза слипались. Вдруг Феликс сказал:
— Там что, дорогу делают?
— Похоже на то, — ответил мистер Сорант.
Сон как рукой сняло. Алиса выглянула из-за сидения Феликса. Впереди действительно стояли какие-то машины и погрузчик с большущим ковшом. Мистер Сорант подъехал ближе и остановился.
— Хорошо они встали, — сказал он. — Всю дорогу собой загородили.
Феликс опустил стекло, высунул голову наружу и крикнул «эй!».
— Что-то не похоже, что они там что-то делают, — заметила Алиса, вглядываясь вперед. — Они просто стоят.
— Может, у них завтрак? Или что-то типа? — предположил Феликс.
— Время-то сейчас — еще шести нет, — сказала Алиса. — Что они вообще тут делают в такое время?
— Я сейчас схожу разведаю, — сказал Феликс и потянулся к ремню безопасности.
— Подожди, — сказал мистер Сорант. — Там в кабине кто-то зашевелился.
Погрузчик завелся и затарахтел.
— Даже не знаю, как мы с ним сейчас будем разъезжаться…
Двигатель погрузчика вдруг взревел, из труб вырвался густой черный дым, как из ноздрей дракона. Он опустил ковш, замер ненадолго, как будто-то чего ожидая, а затем из труб вырвалась новая порция дыма, и он попер прямо на них.
— Проклятье! — мистер Сорант быстро дернул рычаг на коробке передач и выкрутил руль до предела.
Кровь в жилах Алисы застыла; она бросила взгляд на сидящую рядом сестру и убедилась, что та пристегнута, а затем вновь уставилась в переднее окно. Огромный механический зверь неумолимо надвигался, словно лавина, угрожающе мигая оранжевыми огнями. Его двигатель рычал как ненормальный. Ковш, будто раскрытая пасть, становился все больше и больше.
— Жми! — крикнул Феликс, в панике глядя на отца.