Чика
Шрифт:
Съежившись, Алика зажимает в кулаках одеяло перед собой, притворяется спящей. Невозможно так быстро уснуть. Стараюсь держать дистанцию, но сетчатая кровать как гамак, заставляет мое тело по миллиметру сползать ниже.
— Ты обещал отвернуться! — цедит сквозь зубы. — Прекрати дышать мне в затылок.
Пытаюсь изобразить легкий храп, за что тут же получаю острым локтем в солнечное сплетение. Хриплю, намеренно изображая страдание больше чем того требует ее слабый тычок.
— За что? Ладно бы, я хотя бы так сделал! — быстро нащупываю резинку
Алика взвизгивает и заряжает мне пяткой по коленке. Ловлю ладонью ее ступню. Холодная, пи…ц!
— Ты замёрзла?
— Нет, пусти!
— У тебя ноги, как ледышки!
— Они всегда такие! Пусти! — пытается лягнуть меня снова.
— Еще бы они у тебя такими не были, ходишь на морозе голожопая, — прижимаю ее ступни ногами, слегка задрав штанины спортивок. — Сейчас я тебя отогрею или сам замерзну, — чувствую, как ее ледяные пятки холодят мою кожу. — Не дёргайся, — слегка прижимаю ее к себе, обнимая рукой за талию.
Алика цепенеет, и почти не дышит. Боится.
— Расслабься ты, — шепчу ей на ухо. — Скажу тебе честно, чтобы сразу расставить все точки на i, — вздыхаю. — Тебе не стоит меня бояться. Дело в том, что ты… как бы это помягче сказать… не в моем вкусе, короче.
Алика выдергивает ноги и разворачивается лицом ко мне. Наблюдаю за тем как блестят ее глаза в темноте. Смотрит на меня гипнотизируя взглядом.
— Ладно, ладно. Не смотри так, ты меня раскусила, — не могу не улыбнуться ее злющему взгляду. — Еще в каком вкусе. Расслабься и спи спокойно. Я буду держать руки при себе. А даже если и распущу слегка в полудреме. Не волнуйся, ничего серьезнее щипка за попу или за грудь я тебе не сделаю, — снова тяжело вздыхаю. — Даже если захочу, не смогу…
Ее взгляд из злого и надменного становится слегка растерянным.
— Ты умеешь держать язык за зубами? Никому не расскажешь, если я признаюсь тебе кое в чем?
Она еле заметно кивает.
Что я несу? Магнитная буря, из-за которой бабушка неделю сидит на таблетках и ходит с туго завязанной головой, краем и меня задела наверно.
— Я серьезно болен, Алика.
Она влипает спиной в стену, ее глаза округляются.
— Не волнуйся, у меня не лишай и не чесотка. Моя болезнь не заразна.
Она молчит, продолжая прожигать меня взглядом.
Спи, забудь, что я тебе говорил, — собираюсь повернуться на другой бок.
— Подожди, — касается рукой моего плеча, не позволяя мне повернуться к ней спиной. — Болезнь очень серьезная? Может, деньги нужны? Сейчас, все можно вылечить, главное найти грамотного специалиста.
— Не в моем случае… Врачи разводят руками, все анализы в норме, а он все равно не работает.
— Кто, он?
Вздыхаю, стреляя глазами под одеяло.
Не думал, что глаза могут быть настолько круглыми. Глаза Алики буквально вылезают из орбит.
— Вот я сегодня целовал тебя и думал… вот-вот, еще немного, и я почувствую прилив крови.
—
— Нет, — прикрываю глаза, стараясь держать лицо и не заржать в голос.
— Совсем, совсем? Даже второй раз, когда…
— Ты слишком быстро меня оттолкнула, не успел ничего понять.
Алика складывает ладони под щеку, смотрит на меня печально.
— Так всегда было? — шепчет.
— Нет, не всегда.
— Что-то должно было послужить причиной. Может стресс?
— Может, — киваю, стараясь не выйти из роли раньше времени.
— А когда ты это понял?
— Да вот, проснулся одним утром, а палатки нет.
— Какой палатки?
— Не бери в голову, — отмахиваюсь.
Алика кладет ладонь мне на щеку. Ее пальцы прохладные, прикосновения такие приятные.
— У тебя никогда не было девушки? — произносит на полном серьезе.
— Были, почему… Вот с последней, как раз мы и расстались не очень. Бросила меня ради богатенького папика, — делаю вид, что мне тяжело признаваться в своей несостоятельности.
— Ты очень любил ее?
— Ну не то, что бы очень…
— Любил, конечно, — перебивает меня. — Иначе не страдал бы так. Давно вы расстались?
— Полгода назад.
— И с тех пор…
Киваю. Во мне сейчас помирает актер драмтеатра. Ее пальцы гладят мою щеку. Прикрываю глаза, смотрю на нее сквозь ресницы.
— Ты могла бы меня вылечить, — произношу готовый к пинку или увесистому лещу.
Но вместо того, чтобы зарядить мне по морде, она придвигается ко мне ближе. Металлическая сетка издает протяжный скрип. Ее губы осторожно касаются моих. Порхают словно крылья бабочки, касаясь еле заметно слегка, слегка. Алика осторожно углубляет поцелуй, кладет ладонь мне на плечо, немного сжимая его пальцами. Целует глубже, но я стараюсь не перехватывать инициативу. Терпеливо жду момента, когда можно будет скользнуть ладонями под футболку.
Еще не время, пусть она войдет во вкус… Убеждаю себя. Но непослушные руки уже задирают свободную тряпку. Сжимаю ладонями ее грудь. Да ладно? Она не дерется, да и кусаться, похоже, не собирается. Кайфую, от ощущения нежной кожи под своими ладонями. Она такая упругая… чистый кайф.
Даже не замечаю, как ее рука соскальзывает вниз по моему животу и буквально взвизгиваю ей в рот как девчонка.
Алика смотрит на меня, упираясь лбом в мой лоб.
— Руки убери, — цедит сердито.
— Ты тоже.
Она отрицательно качает головой.
— Я тогда тоже убирать не буду.
Свободной рукой она отталкивает мои ладони.
— Ты немного неправильно делаешь, — цежу от боли свозь зубы. — Показать, как надо? — кладу свою ладонь поверх ее. Она сжимает его еще крепче.
— Все! Все! Сдаюсь, — выдергиваю руки из-под одеяла показывая, что сдаюсь.
Она делает тоже самое.
— Как быстро я тебя вылечила! — шипит ядовито, садясь на постели спиной к ковру, подтягивает колени к груди.