Чика
Шрифт:
— А ты почему не ешь? — едва ли не первая фраза сказанная им за последние пятнадцать минут.
Похоже, у него чуть не случился инфаркт, когда он увидел меня в переднике Натальи Ивановны, переставшей посещать нашу квартиру с момента моего приезда.
— Смотри… Я еще не написал завещание, — произносит он с теплой улыбкой, отламывая вилкой очередной кусочек котлеты бабушки Ани.
Кстати говоря, я не удержалась. Съела одну. Черт попутал. Но я не пожалела. Она была бесподобна: сочная, мягкая, с идеальным сочетанием соли и специй, в тонкой хрустящей панировке.
Демонстративно
— Все очень вкусно, дочь. Расскажешь, где была?
Почему-то мне не хочется посвящать папу в детали вчерашнего вечера и ночи. Хочется сохранить Дровосека в секрете. Я еще сама не разобралась в своих ощущениях и представлять его отцу не хочу. В качестве кого представлять? Друга? Знакомого? Моего личного водителя? Смеюсь про себя. А ведь это не плохая идея.
— У друзей, пап. Я же сказала.
И чтобы окончательно выбить отца из колеи, встаю из-за стола и принимаюсь в ручную мыть посуду, испачканную во время приготовления обеда. А потом и вовсе завожу разговор о работе. Папа давится апельсиновым соком, который я налила для него, сервируя стол. Смотрит на меня, будто я инопланетянка.
— Ты ведь не против, если я попробую себя в отделе рекламы?
— Как я могу быть против? — делает большой глоток сока.
— Мне ведь поступать скоро, а я так и не определилась с профессией.
— Ты ведь планировала поступать на юридический.
Вот как ему сказать, что ничего я не планировала. Я планировала довести свою внешность до совершенства и сниматься для каталогов нижнего белья, а не зубрить правоведение. Выбор юридического факультета, был спонтанным, и назван мной исключительно для отвода глаз. Папа был доволен моим выбором и собирался платить за обучение любые деньги.
— Я передумала. Мне бы хотелось получить более креативную специальность. Ты ведь не против?
— Хорошо, завтра я отведу тебя к рекламщикам. Там работают молодые ребята. Думаю, тебе будет с ними интересно. А вообще, давай так. Оформим тебя на полставки ассистентом к одному из специалистов.
— Почему на полставки?
Неужели, он совсем не хочет, дать мне возможность подзаработать. Какие у этих ассистентов зарплаты? Что я буду делать с этими богатствами? Если учесть, что получать от них я буду только половину. Наверное, на моем лице написано слишком явное разочарование, поэтому он сразу добавляет:
— Успеешь еще наработаться? Лето на носу. Поработаешь по полдня, а в сентябре на учебу, — улыбается папа и у меня на душе становится теплее.
Мама снова не берет трубку. Разрыв в семь часов, не дает нам нормально общаться. У мамы режим. Она ложится не позднее десяти и встает не раньше одиннадцати. Просыпается она конечно гораздо раньше, просто валяется в постели не меньше двух-трех часов, но это время считается неприкосновенным. Она даже в школу меня никогда не собирала, одежду мне с вечера готовила ее помощница, завтрак тоже.
Расстраиваюсь. Былое желание созвониться с Дорофеей улетучивается, само собой. Это мне заняться не чем. А она работает до позднего вечера. Будто бы в этом есть острая нужда. Никогда мне этого не понять, наверно. Решаю заглянуть в ВК. Олеся приглашала меня
Ну, что сказать. Лесник Олеся и Мамий Михаил, пара под номером двадцать шесть, вовсе не затерялись среди остальных. В общем, Олеське удалось блеснуть. Здорово, когда у ребенка есть любимое занятие. У меня почему-то не было.
Я уже привела в порядок свою одежду и аккуратно развесила ее в шкафу. Папа заглянул ко мне в комнату около семи, сообщил что уезжает и будет поздно. С теплой улыбкой велел заглянуть в банковское приложение. Сказал, что перевел мне немного денег, но попросил тратить их разумно.
Руки моментально зачесались и пальцы заскользили по экрану телефона. Подскочила с кровати, порывисто обняла его повиснув на могучей шее. Папа зачем-то похлопал меня по спине. Предварительно проведя ладонью по моей голове. Уткнулась носом в его колючую щеку. Вдохнула привычный дымный аромат. Такой теплый, родной, окутывающий теплом и заботой.
— Спасибо, — пробормотала ему в щеку, чмокнув ее два раза.
— С тобой точно все нормально?
Кивнула. Старясь сдержать волну бешенной радости, накрывающую меня словно цунами. Как же мне этого не хватало. Как я жила без этих объятий? Без его теплых рук. Светлых, словно прозрачных глаз, смотрящих на меня с любовью и заботой. Его грудного негромкого смеха и голоса с легкой хрипотцой. Шмыгнула носом, не отрывая от него глаз. Папа приложил ладонь к моему лбу. Потом потянулся к нему губами.
— Ты не температуришь случайно, не?
Я отрицательно покачала головой. Улыбнулась.
— Поезжай. Не волнуйся за меня. Я лягу спать пораньше.
Лягу и снова не усну до утра.
Дровосек завалил меня сообщениями после одиннадцати. Я слышала, как в первом часу вернулся папа. Притворилась спящей, сунув бесконечно оживающий телефон под подушку. Затаила дыхание, когда он слегка приоткрыл дверь и заглянул ко мне в комнату. Теперь я знаю, как это общаться обо всем и ни о чем одновременно. Просто отправлять друг другу смешные идиотские стикеры, кто кого переплюнет в глупости. Смеяться уткнувшись лицом в подушку над некоторыми из них и ловить себя на мысли, что у меня просто больше нет сил улыбаться. Скулы сводит судорога. Щеки болят. Мы перенесли наше свидание с шести на четыре. Как по мне, то можно было бы и на два. Но он работает. Ну и ладно, у меня будет время привести себя в порядок и подготовиться.
Мой новый рабочий день, прошёл довольно-таки неплохо. Молодой коллектив принял меня дружелюбно. Четыре часа пролетели как миг. Света, девушка к которой меня прикрепили, разъясняла мне тонкости своей не сложной работы. Она занималась наполнением сайта. Обрабатывала и редактировала обновившуюся информацию. Ничего сложного, но очень скучно. Настолько скучно, что я то и дело клевала носом. Похоже, сказались две бессонные ночи подряд. В моем коротком сне, Дровосек снова колол дрова, просыпаться совсем не хотелось, но пришлось.