Чика

Зимняя Марина

Пытаюсь продышаться сквозь боль, но все равно улыбаюсь.

— Да ты просто сестра милосердия, — поднимаюсь и тоже сажусь на кровати, спиной к ней. Хоть бы он теперь действительно не сдох. Выдыхаю.

— Вот что грудь, животворящая делает, — произносит надменно.

— И она тоже, — поворачиваюсь к ней в пол-оборота. — Она у тебя просто шикарная. Даже не верится, что своя.

Мне скорее всего показалось, но в темноте причудилось, что ее взгляд немного забегал.

— Но на самом деле, ты языком мне до гланд достала. Тут кто угодно проснется, — усаживаюсь с ней рядом, подпирая спиной стену.

— Это было в последний раз, —

обнимает руками колени. — Сколько время?

— Почти три.

Алика собирается встать, удерживаю ее за руку.

— Я на улице посижу.

— Прекрати, ложись. Я досплю эту ночь на полу.

— Я все равно не усну.

— Я тоже, навряд ли, — морщусь от отголосков боли все еще пульсирующей в паху.

— Давай, телик посмотрим, — неожиданно предлагает она.

— Он черно-белый

— Круто, — протягивает улыбнувшись.

— Ну, давай, — пожимаю плечами.

Глава 13

Просыпаюсь от звонкого пения петуха за окном. Этот звук ни с чем не перепутать. Все-таки мое деревенское детство невозможно полностью изгладить из памяти. Вместе с Дорофеей мы гостили у бабы Веры минимум два летних месяца в году. Внутри становится тепло и приятно от воспоминаний.

Бабушка всегда пекла нам на завтрак оладьи и блинчики, иногда делала гренки, но больше всего я любила ее сырники. Румяные, пухлые из натурального домашнего творога, со сгущенкой или ажиновым вареньем. Желудок сводит от голодной судороги. Верчу головой по сторонам. Кирилла в комнате нет.

Он долго настраивал старый шипящий телевизор с рябящим экраном. Нервничал и психовал прикрепляя домашнюю рогатую антенну к карнизу над окном. В конце концов ему удалось поймать сигнал. Нам повезло наткнуться на фильм с Адриано Челентано в главной роли, и тогда меня тоже окатила волна ностальгии. Бабушка Вера обожала фильмы с его участием. Конечно, я не могу в полной мере разделить ее восторга, но фильм был веселым. А главная героиня и вовсе настоящая красотка. Даже в черно-белом цвете невозможно было отвести от нее глаз. Кирилл сказал, что ничего красивого в ней не заметил, а вот Мами, экономка главного героя, очень даже ничего, и пес у них классный.

Замечаю за собой, что зову его мысленно по имени. До сегодняшнего дня, он назывался в моих мыслях исключительно Дровосеком. Не знаю зачем он наплел о себе тех глупостей. Но я очень пристально рассмотрела его со всех сторон. Никаких проблем с гигиеной не заметила, напротив, как по мне, так он пахнет очень даже хорошо и руки у него приятные хоть кожа и грубоватая. Ногти острижены под самый корень ни заусенцев, ни грязи я не заметила. Утыкаюсь носом в ворот его толстовки, вдыхаю яркий древесный аромат, набрасывая ее на плечи, встав с постели, направляюсь к двери.

Мы сидели на кровати накрывшись одеялом. Он больше не приставал ко мне, даже не коснулся ни разу. Выдал мне шерстяные носки, которое его бабушка связала для его младшей сестры. Они оказались мне в пору. Не стала отказываться, так и правда теплее, а еще они очень милые. Сколько терпения у его бабушки если она создает такую красоту. Розовые, белые и желтые полоски чередовались друг за другом и своими нежными оттенками напоминали конфеты помадки, тоже родом из моего раннего детства. Я лет пять не ем сладкое, а их захотелось. Это самые аппетитные носки, которые я когда-либо видела.

Осторожно ступаю по полу, выглядываю в окно. На улице продолжает надрываться петух. Приоткрыв дверь на веранду, выглядываю

во двор. Раннее утро. Его семья еще спит. Глухие звуки ударов и треска, создаваемые топором, добавляются к звонкому пению птицы с ярким огненным оперением. Петух стоит на высокой поленнице дров и никак не может угомониться.

Дровосек колет дрова. Улыбаюсь. Ему идет. Мне кажется, он создан именно для физического труда. Не могу представить ни одного знакомого парня с топором в руках. Не монтируются они совершенно. А он смотрится невероятно гармонично с любым инструментом. Ловлю себя на мысли, что не могу отвести взгляда от его обнажённой поясницы с ямочками над низко посаженными брюками цвета хаки. Так и хочется ущипнуть себя. Хватит пялиться! Он ведь заметит и обязательно съязвит, что-нибудь по этому поводу. На улице свежо… Нет, даже холодно! А он голый по пояс машет топором и делает вид, что не видит меня.

Перекинув ноги через невысокое деревянное ограждение веранды, присаживаюсь на перекладину свесив ноги.

— А ты все на ус мотаешь? Ну что, рабочий способ? — не могу не припомнить сцену из фильма, в которой фермер делился с местным священником проверенным способом избавления, от назойливых мыслей о женщинах.

Кирилл оборачивается, широко улыбается.

— Я бы лучше позвонил в колокола до кровавых мозолей, но не где? — разводит руками.

Метнув топор в широкий пень, направляется ко мне. Его обнаженная кожа отливает бронзой в свете лучей восходящего солнца. Мне нужно прописаться в солярии, чтобы добиться подобного тона. На его короткой чёлке блестят капельки пота, губы продолжает кривить ухмылка. Дровосек сдергивает свою футболку, висящую на перилах, вытирает ей лицо. Подходит ко мне и запрокинув руки за ограждение, опирается на него спиной. Поворачивает голову, смотрит на меня.

Я в свою очередь скольжу взглядом по его широкой груди и прессу. Чувствую, как потеют ладони, когда я задерживаю взгляд на темной дорожке волос убегающей за широкий ремень. Ну этого еще не хватало! Заставляю себя отвести взгляд, но он не отводится.

— Выспалась? — прищурив один глаз, смотрит на меня продолжая улыбаться. — Ты так сладко посапывала лежа у меня на плече, решил не будить тебя.

— Что ты выдумываешь?

— А ты в курсе, что когда ты спишь у тебя не до конца прикрываются веки? Ты как будто палишь за обстановкой, вроде, как и не спишь вовсе.

— Так я и не спала, — выдаю слегка нервно.

Надеюсь я не разговаривала во сне. Я могу. В детстве я еще и лунатила. Но не думаю, что за час — полтора сна, я могла отмочить нечто подобное.

Дровосек улыбается, продолжая щуриться.

— Еще как спала.

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Ну ладно, не спала, так не спала, — продолжая лыбиться, вздыхает стреляя глазам по моим голым коленям.

Ежусь от холода, на улице градусов пять не больше. А он стоит тут рядом полуголый и улыбается так хитро, будто знает какой-то секрет. От его разгоряченного тела только что пар не валит. Так и хочется коснуться его горячей кожи. Сжимаю пальцы в кулаки, стараясь контролировать это желание. Если он сейчас полезет целоваться, сопротивляться не буду. Рот наполняется вязкой слюной. На языке уже чувствуется привкус мятной жвачки. Он вынимает одну руку из-за перил, наклонятся к моему лицу, будто рассматривает что-то на моей щеке. Замираю, ощущая бешеный стук своего сердца, колотящегося где-то в пятках. Размыкаю губы инстинктивно проходясь языком по нижней.