Быстрее С.
Шрифт:
Я усаживаюсь рядом с Андреем, хлопаю дверцей, и мы наконец уезжаем.
Хихиканье и возню, доносящиеся с заднего сиденья, не может заглушить даже радио, которое Андрей включил по моей просьбе. Диджей-полуночник, разумеется бодрый, как взбесившийся в зоопарке слон, порет какую-то радостную чушь. Возможно, он просто живет по другому часовому поясу. Я же, открыв окно, наслаждаюсь ночной Москвой.
Словно и не существует где-то городской изнанки – безумного столпотворения в метро, глухих подворотен с мусорными баками, темных дворов однообразных спальных районов, освещаемых только экранами мобильных
Впрочем, вполне возможно, город кажется мне сошедшим с картинки лишь потому, что я обозреваю его из окна дорогого авто. И потому что воздух уже совершенно отчетливо пахнет надвигающимся дождем – а дождь неизменно поднимает мне настроение.
– Сейчас направо и до Столешникова переулка! – сообщает Ника, рот которой, кажется, тут же затыкают поцелуем.
Андрей кивает и послушно перестраивается в правый ряд. Красный зажигается в последний момент, и мы застреваем на светофоре. Я лениво наблюдаю за тем, как мимо нашего авто переходят дорогу случайные прохожие. Парни со скейтбордами. Влюбленные парочки за ручку. Пенсионеры с зонтиками… Что бы ни случилось завтра в моей или Ванькиной жизни, планета все равно будет продолжать наматывать километры вокруг Солнца. И люди на этой планете будут завтракать, обедать, ужинать, фотографировать котиков для своего ЖЖ, менять статусы на «Фейсбуке»… Переходить дорогу в положенном или неположенном месте, жаловаться друг другу на собственное начальство, тискаться в кинотеатрах, перемежая поцелуи попкорном… Даже если не все увидят рассвет, он все равно наступит…
– Езжай прямо, – говорю я Андрею.
Тот удивленно поворачивается ко мне.
– Столешников переулок здесь, – негромко говорит он, выразительно кивнув вправо.
– Я знаю. Нам прямо, – мягко гну свою линию я. – Эй, на галерке! Кто-нибудь знает какой-нибудь приличный ресторан на Страстном бульваре?
Иван, кажется, отрывается от Ники и анализирует услышанное.
– А что с «Ультрафиолетом»? – интересуется он.
– Не знаю, как это объяснить, но мне почему-то расхотелось сворачивать направо, – говорю я как можно безразличнее.
– Нет, мы едем в «Ультрафиолет»! – заявляет Ника с претензией в голосе.
– Подожди, – обрывает ее Иван. – Ты уверена? – это уже мне.
Глаз нависшего над перекрестком светофора сменяется с красного на желтый.
– Ага, – говорю я. – Лично я еду прямо.
Андрей рядом со мной молча ждет развязки. Если бы он мог позвонить знакомому букмекеру, наверняка сделал бы ставки. Вот только на кого бы он поставил – на меня или на Ивана?
Еще секунду в машине стоит тишина – Иван напряженно думает. А потом решается.
– Ладно, едем прямо!
Па-бам! Моя лошадь пришла первой!
Синхронно с зеленым светом Андрей жмет на газ.
– Эй! Почему! Я хочу в «Ультрафиолет»! – бунтует Ника. – Ты же обещал! Она что, твоя начальница?
Тут уже я жду развязки.
– Она…
– Чем? – переспрашивает Ника.
Я старательно пытаюсь не заржать в голос. Андрей, видимо, раньше работал в цирке – наша словесная вольтижировка его ничуть не удивляет.
– В общем, тебе не понять. Она на самом деле экстрасенс. Раньше работала в Кремле, но там сейчас… э… кадровые перестановки. Ты знаешь, сколько мне стоят ее услуги? – добавляет он беспроигрышный аргумент.
Изумленная Ника умолкает.
– Андрей, сейчас еще дальше, по Тверской, а после сверни в Дегтярный переулок. Там есть одно милое заведение…
Надеюсь, никто из сидящих сзади не смотрит в зеркало заднего вида – потому что я не могу скрыть злорадной ухмылки. Черт его знает, чего это мне захотелось покапризничать…
Еще через десять минут солидного вида администратор в безукоризненном костюме ведет нас к свободному столику в самом укромном уголке заведения. Заведение называется «Стакатто» (везет мне на музыкальные названия), обставлено дорогущей кожаной мебелью и услаждает взоры посетителей крохотным фонтаном посреди зала. В чаше фонтана плещутся золотые рыбки. Шик! Народу в ресторане практически нет, если не считать компании из четверых мужчин, мирно пьющих пиво за столиком у ближайшей к стойке бара стены, так что у нас – почти спецобслуживание.
На часах – половина второго. Круто, что мне не вставать рано с утра на работу. Работа теперь при мне, круглосуточно…
– Здесь мило, – прерывает молчание Ника, сняв короткую кожаную курточку и усаживаясь на диванчик. Видимо, она решила не быть в глазах Ивана полнейшей стервой и не истерить и дальше по поводу смены нашей дислокации.
По мне, так все пафосные рестораны в Москве одинаковы. А уж туалеты в них – и подавно. Мы же именно за этим сюда приехали, если милая девушка еще не догадалась…
Следующие десять минут мы погружены в изучение меню. Начитавшись сложносочиненных итальянских названий, я снова останавливаю свой выбор на двойном эспрессо. Ника опять выбирает мартини и какое-то мудреное блюдо из морепродуктов. Иван ограничивается виски и жареным стейком. Пока эта парочка в ожидании заказа мило беседует, обсуждая общих знакомых, я размышляю, не стоило ли заказать десерт – с тем лишь, чтобы покормить рыбок в бассейне.
– Я скоро вернусь, – громко говорит Ника, встает с диванчика и направляется в сторону туалетов походкой профессиональной манекенщицы.
Говорят, Мерилин Монро подтачивала один каблук, чтобы ягодицы при ходьбе соблазнительно терлись одна об другую. У Ники, если честно, практически нет задницы, но вышагивает она почти как Монро. Монро, севшая на диету. А ведь при ближайшем рассмотрении каблуки на ее сапожках одинаковы!
Нет, правда, Ника чертовски хороша. Наверное, будь я мужчиной, я бы тоже, потеряв голову, потащила ее в ближайший туалет. Или в подворотню. Или на крышу.
– Слушай, может, я все-таки поеду?
– Нет, ты останешься! – говорит Иван, не отрывая взгляда от Никиной задницы. Наконец та скрывается в дверном проеме, и он поворачивает ко мне сердитое лицо. – Сиди, изображай заслуженного экстрасенса. Какого черта тебе понадобился весь этот цирк в машине? Сказала бы еще в клубе, что не поедешь в «Ультрафиолет»! А теперь я в глазах Ники выгляжу полным идиотом!