Быстрее С.
Шрифт:
– Привет! – говорю я, когда трубка отзывается сонным Машкиным голосом. – Прости, если разбудила. Маш, слушай, я сегодня не приеду. И завтра, наверное, тоже. Я уезжаю из Москвы на несколько дней, у меня срочная командировка.
Глаза Ивана округляются.
– С кем? – переспрашиваю я. – С Серебровым.
Человек напротив меня окончательно обалдевает.
– Нет, не поездом. Самолетом, – уточняю я. – Ага. Спасибо! Я позвоню. Спокойной ночи!
Я кладу трубку. Иван смотрит на меня так, словно я только сошла с ума – прямо на заднем сиденье.
–
– Не-а, – улыбаюсь я. – Нам нужно пройти всю схему до конца. Пережить наяву все, что ты видел. И тогда история закончится. Благополучно!
– Не понял, – после паузы говорит озадаченный Иван.
Я хохочу.
– Смотри! – раскладываю я на коленях пасьянс из листков. – Все твои сны сбываются в обратном порядке от того, как ты их видел. Так? Так. Где это? А, вот! Авария. Красное авто. Было? Было. Все обошлось? Обошлось. Откладываем. Лужники. Были? Были. Все обошлось. В архив. Поножовщина в ресторане была? Была. Ну не поножовщина, перестрелка, какая разница. Человек со шрамом – главный герой. Где он? Не знаю где, но мы живы и здоровы. То есть что? Откладываем. Далее. Пожар. Был? Был. Куда? Правильно, в архив.
В руке у меня остается два последних листка.
– Итак, что в сухом остатке? Самолет и крыша. Или что там у тебя, мост? Неважно. Важно то, что мы должны пережить эти события, и тогда весь этот кошмар закончится. Понимаешь? Это квест! Его надо пройти до конца, до самого последнего уровня, и тогда мы выиграем! Понял?
Иван потрясенно смотрит на меня. Потом на листки. Потом снова на меня.
– Понял…
Теперь Паша, оглянувшись, смотрит на нас так, словно мы секунду назад спятили прямо в его машине.
– Но я же могу умереть, – почему-то шепотом произносит Иван.
– Нет. У тебя есть я. А я у тебя по штату кто? Ангел-хранитель. И, значит, нас в любом случае ждет хеппи-энд.
– То есть ты согласна сесть со мной в самолет? – уточняет Иван.
– Да. Более того, я собираюсь сделать это в самое ближайшее время.
Я смотрю на часы. 02:04. Мы отлично успеваем!
– Какую авиакомпанию ты предпочитаешь? – интересуюсь я.
– «Аэрофлот», – отвечает Иван. – У меня бонусная карта есть, плюс знакомый человек в «Шереметьеве» в VIP-зале.
– Отлично! Во сколько летит первый рейс «Аэрофлота» в Питер?
– Ну… часов в семь, – прикидывает Иван.
– У тебя паспорт с собой? – уточняю я.
– Всегда, – кивает он.
– Отлично! До регистрации не меньше трех часов, а значит, мы успеем не только доехать до «Шереметьева», но еще и кофе с коньяком там дернуть!
Иван все еще раздумывает.
– Нет, ты вот сейчас серьезно?
– Серьезнее некуда! Решайся! Давай закончим уже эту бодягу побыстрее! Или ты так и будешь бояться каждого угла? У тебя премия скоро. Я с тобой на сцену не полезу!
Он смотрит на меня в упор. Пролетающие за окном фонари оставляют на его лице причудливые влажные тени.
– Ты мне доверяешь? –
– Да.
– Точно?
– Точно. Но мы рискуем. Очень рискуем.
– Я знаю. Мы все время рискуем. Мы все время пытаемся убежать, а ОНА нас все время догоняет. Наступает нам на пятки. А что, если изменить правила игры? Что, если нам самим начать гоняться за ней? А?
Иван делает вдох, словно пловец перед прыжком в воду, на какой-то миг задерживает дыхание, потом решительно кивает.
– К черту! – Иван расплывается в улыбке. – Полетели!
– Паш, разворачиваемся! – командует он, усевшись поудобнее.
– Вы что, реально решили ехать в «Шереметьево»? – спрашивает обалдевший Паша.
– Да, – говорю я. – Тебя как, не очень затруднит довезти нас до аэропорта? Завтра ведь суббота, вставать рано не нужно.
– Хм… Должен признаться, я стоматолог. А стоматологи работают по своему расписанию. Но завтра у меня, по счастливому стечению обстоятельств, выходной.
– Ты знаешь, нам в последнее время везет на счастливые стечения обстоятельств, – смеется Иван.
– Блин, вы ненормальные! – хохочет вслед за ним Паша. – Впервые вижу таких чокнутых людей. Не знаю уж, что у вас там происходит, но… блин, ребята, вы шизики!
– Нет, мы искатели приключений! – поправляет его Иван. – На свою ж…
Ему уже давно кажется, что прошлая жизнь, оставшаяся за океаном, не более чем сон. Нет, даже не сон, а выцветшее изображение на бумаге, виденное когда-то в прошлом. Так желтеют наши старые детские рисунки, прикрепленные любящими родителями на стенах наших детских комнат. Краски тускнеют, контуры становятся блеклыми…
А может, все потому, что солнце здесь слишком яркое, люди слишком гостеприимные, а устрицы слишком свежие, так что впечатлений одного дня хватит, чтобы затмить собой прожитую ранее жизнь. Возможно, природа специально создает такие вот райские уголки – зоны забвения. Сюда можно приехать, выбросить старую жизнь, как заношенный пиджак, к чертовой бабушке и начать с нуля.
Кто-то скажет – самоубийство.
Кто-то скажет – прозрение.
– Это ты! – кричу я.
Просыпаюсь.
Сумка, которую я использовала как подушку, падает на пол. Пытаюсь поднять ее, натыкаюсь на взгляд внимательных глаз напротив меня.
Девочка лет восьми, утонув в огромном кресле, обнявшись с рюкзаком-пандой, наблюдает за мной. Увидев, что я проснулась, отводит глаза, старательно рассматривает пол в метре от моих ног, потом снова украдкой бросает взгляд на меня, и, поняв, что безнаказанно следить за интересующим ее объектом уже не удастся, деловито лезет в рюкзак. Теперь уже я смотрю, как она роется во внутренностях панды, затем извлекает на свет крохотный розовый блокнот с изображением каких-то большеглазых принцесс, крохотный розовый карандаш и принимается старательно что-то писать. В ее белокурых волосах блестят розовые заколки.