Бых. Вторая часть
Шрифт:
– Нет! – в смятении отозвалась Лера.
Эдуарду все это не нравилось: Артем являлся властным и безликим вмешательством во вроде бы управляемый курс жизни.
– Видимо, хочет, чтобы мы неформально рассказали о своих расследованиях. Получается, он и турецкую мафию курирует. У них там кризис кадров, что ли?.. Когда он предложил встретиться?
На следующий день коллеги отправились на машине Эдуарда по адресу, до которого такси отказывалось строить маршрут, хотя со спутника виднелся целый квартал. Кроме номеров домов, на карте не было других обозначений: ни обслуживающих организаций, ни
– Мы точно в нужном месте? – сомневалась Лера.
– Ну, судя по колючей проволоке, это наши друзья.
Машину пришлось оставить на гостевой парковке, а на КПП – сдать телефоны. Служебный каракал обнюхал вещи прибывших, и сотрудник, вышколенный не хуже, чем служащий хорошего отеля, дал разрешение на проход. На другой стороне ждала машина с его чуть более отстраненным близнецом. Оттенки радушия утрачивались далее с каждым турникетом.
Здание, в которое проводили гостей, обладало выдающейся невыразительностью. Его можно было не найти, даже если бы оно стояло одно посреди скошенного поля. По карточке сопровождающего Эдуард и Лера вошли в лифт – обычный, растиражированный по всем ведомствам жестяной короб.
Их провели через коридоры, прямолинейная планировка которых все равно воспринималась причудливым лабиринтом, к кабинету, лишенному карточки с именем. Эдуард обратил внимание на дверь напротив – ручка была заляпана особенно жирными пальцами, а замочная скважина – расцарапана нетерпеливым ключом.
В помещении не было не то что лишнего, но даже необходимого. Статус хозяина предусматривал помощника, однако тот так и не был призван на службу. В углу приемной стояли коробки с некоей нераспакованной мебелью. Более светлый участок ламината позволял увидеть призрак стола, за которым кто-то когда-то работал. Обстановку дополняла голая вешалка.
Стук – и едва слышный ответ. Сопровождающий распахнул дверь и, не представляя их – видимо, часто слышал отклик: «Я знаю, кто ко мне пришел», – удалился.
Здесь тоже следы былой суеты сохранились лишь тенями на полу. Можно было найти фантомы шкафов, дивана. Рабочий стол нынешнего хозяина был невелик и наверняка имел высчитанные по некоей логике размеры. Журнальный столик был задвинут в угол, на нем стояла пустая птичья клетка и минимальный набор гостеприимства: посуда, чайник, кофемашина. Несколько аскетичных кресел напоминали об оставленных зрителями местах в театральном зале. Артем казался заблудившимся в этом затерянном здании.
Эдуард отметил сшитую на заказ рубашку. Не самую модную; скорее всего, сходить в ателье когда-то подсказала девушка или жена. Так или иначе, бывшая. Если бы Эдуарда попросили описать Артема, он бы начал с эпитета «болезненный». Пожалуй, дело в какой-то инфантильности, которая достается зрелости от долго болеющего ребенка. Бледность лица и пронзительность взгляда делала Артема похожим на человека, стоически переживающего легочную болезнь. Создавалось впечатление, что он подавляет спазм или желание зажать уши.
Эдуард сразу захватил себе сиденье; Лера дождалась приглашающего жеста.
– Ты бы хоть скамейку для ожидающих поставил в приемной, – приятельски обратился к хозяину кабинета Эдуард.
– Вы ждали? –
– Нет, – поспешила ответить Лера.
Артем расслабился.
– Если кто-то пришел вовремя, то ему не приходится ждать. Если кто-то пришел невовремя, то я не желаю поощрять эту привычку лишним удобством. Чай, кофе?
– Значит, разговор долгий, – заключил Эдуард. – Давай кофе. Посмотрим, чем у вас поят.
– Поят, кстати, хуже, чем у вас, – улыбнулся Артем, поднимаясь. – Правила закупок строже, так что кофе берем только из державных источников.
– У державы есть источники хорошего кофе? – удивился Эдуард.
– Вы же знаете: «хорошо» у нас никогда не было критерием государственной политики.
Эдуард хмыкнул. Артем начал нравиться ему свойскостью суждений. При всем своем опыте он и не подумал, что эта либеральность была выставлена именно для ожидаемой реакции.
Лера завороженно смотрела, как Артем расставляет посуду, отмеряет ложки, поднимает чайник вертикально вверх, а затем наклоняет носик на сколько-то градусов, и потом все возвращает на очерченное место.
– Ваш кофе. – Артем подал Эдуарду чашку. И сделался еще симпатичнее этим жестом, и этим «вы», подложенным, как бархатная подушка. – Ты не сказала, что будешь, – повернулся он к Лере.
– Нет, нет, ничего! – Лера была застигнута врасплох этим обращением – сродни фамильярному похлопыванию после светской подачи кофе для Эдуарда. Тот сразу догадался, что Артем притягивает ее, только она сама в этом еще не разобралась. «Как неуклюже», – умилился Эдуард.
– Уверен, вы догадались, что я пригласил вас для неформального обсуждения громких дел, которые продвигаются благодаря вашим успехам. Считайте, что вы здесь в качестве экспертов.
И вновь тонкий ход: даже если гости не догадались о причинах встречи, Артем ненавязчиво просветил их, не поставив в неудобное положение.
– Ну, мы, допустим, эксперты. А ты тут при чем? – Эдуард по инерции боролся за превосходство в песочнице, не понимая, что Артем в этом кабинете – терпеливо наблюдающий взрослый, а не конкурент с совком наперевес.
– Оба наших ведомства работают над вашим расследованием, хотя и с разных концов. Однако мы действуем обособленно. Мы здесь получаем плоды ваших усилий, но редко снисходим для обмена мнениями. Мне представляется это упущением.
– Как-то запоздало для обмена мнениями, – проворчал Эдуард. – Всех уж задержали.
– Всех? Тогда у кого турецкая мафия брала «кипарис»?
– А это к нам вопрос? Мы прибили весь сбыт и проследили каналы поставок до границ России. На этом наши полномочия все.
– Это просто обмен мнениями, – улыбнулся Артем.
Эдуард, как ни пытался, не находил в нем фальши. То ли он правдив, как стекло, то ли ненастоящий до самой души, вроде манекена.
– В таких объемах, в которых выращивают «кипарис», им должны быть засажены целые поля. Самое вероятное – Ближний Восток. После Глиняного десятилетия там остались слабо подконтрольные властям регионы. Мы все, что могли, раскопали: от самых грязных денег до самых вонючих трупов. Дальше дело за Интерполом, турками и военной прокуратурой, если злодеи затаились в зоне действия наших войск.