Бых. Вторая часть
Шрифт:
– Он дышит, – прошептал Артем, глядя на вздымающуюся грудь Неизвестного. Даже его на секунду сковало ужасом от этого зрелища: человек, в котором что-то выходило за пределы комфортного знания, обывательского здравого смысла. Взор Неизвестного, сам его облик оглушал, как выстрел над головами.
Но вот грудь опала. Кожа на шее с двух сторон расслоилась, и из щелей вышел густой ядовитый дым. На мгновение замерли даже собровцы, не страшащиеся зверей людской породы. Монстра бросили на пол и стали крутить руки. Неизвестный, позволяя надевать на себя наручники, начал прерывисто выдыхать. Сперва это напоминало сердечный
Неизвестного рывком подняли – и тогда он захохотал в голос. Один из державших его отскочил к стене и стал проводить ладонями по предплечьям, пытаясь стащить с них что-то невидимое. Второй тоже больше не держал Неизвестного – его руки бессильно соскользнули вниз, обмякнув; он попытался поднять их, но они погнулись, как резина.
Застонал третий боец. Под его кожей расползались багровые пятна, как если бы кто-то избивал его. В глазах заплескалась кровь, как в терпящем крушение батискафе. Из носа, как из двух отворенных кранов, полилась юшка. Звук спазма – и спецназовца вывернуло красной рвотой, такой массивной, словно его туловище было бурдюком с утробным вином.
Генерал Макаров дал команду открыть огонь. Это был боевой офицер, налаживавший порядок во вновь присоединившихся областях Евразийской державы. Он без оружия убеждал сдаться тех, кто устал воевать, а тем, кто клялся до самой смерти стрелять и взрывать, гарантировал скорейшее исполнение завета. Одни называли его карателем и оккупантом, другие благодарили за возвращение мирной жизни. Сейчас в этом человеке говорил страх. Он не знал, как спасти своих людей, сходящих с ума и истекающих кровью под чудовищный хохот.
Услышав команду, один из спецназовцев развернулся и расстрелял стоящего рядом товарища. Он, похоже, повел оружием без разбора, но несколько пуль пробили тело через незащищенное бронежилетом плечо. Человек с трудом, точно вцепившееся в кожу насекомое, отбросил автомат и закричал, схватившись за голову.
Неизвестный не спеша стащил наручники (кисти его смялись, как тряпочные), вышел из комнаты и пропал из поля зрения. Остались только стонущие люди и безмолвные тела.
– Я не отправлю на штурм вторую группу, – тихо сказал командир.
– Кто тебя просит? – процедил Макаров и повернулся к офицеру из главка. – Оцепляй весь дом. К Неизвестному не приближаться. Стрелять без приказа.
– Разрешите обратиться, товарищ генерал? – подал голос Хайруллин. У него был устало-безразличный вид человека, мотающего время за старым фильмом: все было ожидаемо и неизбежно.
– Разрешаю, – проворчал генерал, припоминая, что говорившему тут не место.
– Нужно «бэбэ» с «дураком» вызывать. – Так сокращенно называли беспилотную бронетехнику, а «дураком» обозначался искусственный интеллект. Хотя «бэбэ» стояла на вооружении столичного гарнизона полиции, согласно закону об использовании искусственного интеллекта подразделениями органов внутренних дел их машины должны были управляться удаленным оператором. Иными словами, Хайруллин предлагал вызвать армейскую технику. – Неизвестный опасен для человека на любом расстоянии.
– А знаешь, полковник, что будет, если я перед выборами в центр Москвы бэтээры загоню? Нас с тобой вместо «дурака» в них посадят и отправят на верблюжий хрен в Аравию.
На определенном уровне иерархии самый
Артем стоял у стены; его, казалось, никто не замечал. Лера, не понимая, зачем нужна здесь, испытывала иррациональную вину и ждала, что на нее вот-вот заорут из-за провала. Генерал Макаров раздал несколько приказов – и нашел взглядом Артема.
– Что предложите, уважаемый? – преувеличенно громко спросил он.
– Не я командую операцией.
– Очень удобно. А мнение ваше спросить хоть можно?
– Можно. Мы что-то упустили.
– Надо же, какая новость…
Но Артем имел в виду, что стало очевидным – могущество Неизвестного лежит за пределами обыденного опыта. Они должны обратить внимание на связи, которые прежде считали маловероятными или надуманными. Неизвестный стал фантастичнее, но вместе с тем яснее. Возможно, где-то была обронена подсказка, только раньше она ни с чем не соединялась. А вот с человеком с жабрами – вполне. Не прощаясь, Артем ушел.
– Ну а вы какого черта сидите? – обратился генерал к потерянным полицейским с окраины. – У вас дел в районе нет?
Проку от Леры с Хайруллиным теперь, когда задержание сорвалось, точно не было, и никто не вступился за них. Они выбрались из опорного пункта и, потеряв друг друга, пока пробирались через заслоны, своими дорогами направились по районным делам.
…От генерала Макарова требовали отчитаться, дать комментарий кремлевскому пулу корреспондентов, прибыть на совещание, разблокировать Никитский бульвар, немедленно поймать чудовище. Но ругань прекращалась, когда бранящийся видел кадры с распахивающейся для дыхания шеей. Всех охватывало чувство, испытанное Артемом: вдруг подступивший мрак, в котором даже привычное принимало фантастическую форму.
Приехал армейский генерал – похоже, кому-то еще пришла в голову идея Хайруллина; но вызвать боевых роботов никто так и не решился. Приехал заместитель директора ФСБ, коротко спросивший об обстановке и отступивший за ширму. Приехали два министра, ненужных здесь. «Я попрошу удалиться лиц, не входящих в штаб операции», – лязгнул Макаров. Приехал генпрокурор, ставший по привычке навязывать свое мнение полицейскому чину. «Я правильно понимаю, что теперь здесь распоряжаетесь вы и результат операции переходит под вашу ответственность?» – осведомился Макаров. Пока он, как атлант, удерживал навалившиеся на него ведомства и ветви власти с их чугунными плодами, люди на земле могли работать, не ощущая давления.
Поднялись дроны; просканировав дом, Неизвестного они не обнаружили. Сперва аппараты были настроены на тепловое излучение; не сразу кто-то сообразил внести поправку на то, что их цель, вероятно, могла остудить себя или спрятаться возле нагретой на солнце шторы. Однако и в других спектрах найти его не удалось.
Вокруг дома, в чьей тени начало мерещиться зловещее присутствие, все пытались убедить друг друга, что Неизвестный исчез: превратился в летучую мышь, прошел невидимым, провалился к себе домой – в преисподнюю. Генерал Макаров повидал слишком много зла, чтобы позволить себе богатое воображение, и не участвовал в мифотворчестве. Старый жилой дом со всеми его коммуникациями предоставлял достаточно нор, чтобы затаиться.