Бронзовая лилия

Ройс Ребекка

момент я была сильнее. Возможно, это из-за адреналина. Я не думала, я просто реагировала.

Было только одно место, куда я могла пойти. Я подтолкнула её в ванную Алехандро. Там была большая ванна. И я должна была поместить её в ванну. Под кроватью будет слишком очевидно. Будут ли они проверять ванну?

— Оставайся здесь. Ладно? Просто оставайся здесь. Никто не хочет причинить тебе боль. — Она не говорила по-английски, но я продолжала говорить. — Ничего не случиться.

Кабинет Алехандро был открыт. Какую информацию

он упустил, чтобы они не нашли? Я ничего не могу сделать с этим. Если они зайдут в дом, они войдут и туда без проблем. Удар всё ещё продолжался, так что никто не придёт спасать нас в ближайшее время. Я не могу выйти через парадную дверь, а если бы мы вышли через заднюю дверь, то мы просто застряли бы там.

А так мы застряли в доме.

Что я должна делать? Армани не обучал меня прямому вторжению в дом. Никто не обучал. Где я должна спрятаться?

Я залезла в шкаф. Я провела так много времени, думая о своих дурацких одеждах, и сейчас было бы неплохо умереть с ними.

В доме раздались выстрелы. Ублюдки стреляли по стенам. Я опустила голову и сделала себя маленькой. Ничего не оставалось делать, кроме как ждать в укрытии и надеяться, что помощь прибудет до того, как нас убьют. Или придумать, как отбиться от человека с ружьем?

Стрельбы стало больше, на этот раз снаружи. Сколько людей у них уже было из наших? Все охранники мертвы? Или они были замешаны в предательстве?

Я не знаю.

Не могла дышать слишком громко.

Приходилось оставаться маленькой.

Пожалуйста, не заходите сюда.

Пожалуйста.

Пожалуйста.

Пожалуйста.

Кого я так просила? Я вдруг подумала, что, если кто-то подслушивает? Тогда это имеет значение. Мне просто нужно было, чтобы это закончилось. Лили Эрнандес, жена наркобарона Алехандро Эрнандеса, была найдена мёртвой в своём доме. Застрелена. Живи мечом, умри от меча. Друзья были в шоке. Братьям было все равно. Муж и семья заботились ли они?

Мои мысли просто какой-то бред. Я должна остановиться. Должна. Всё больше стрельбы. На этот раз громче. Много стрельбы.

А потом это прекратилось.

Почему это прекратилось?

Где мой телефон? Я могу позвать на помощь. Приедет ли полиция? Нет, я всё равно не могу с ними говорить. Недостаточно испанского. Я знаю только несколько фраз. El clima es agradable hoy. (Сегодня хорошая погода) – тоже мне не поможет.

— Лили! — голос Хавьера прогремел по всему дому. — Черт, Лили! Ты здесь? Мне пришлось заставить себя двигаться, заставить себя заговорить.

— Здесь. — Он меня не услышал — Здесь! — Я попытался снова.

Раздались громкие шаги, и показался Хавьер, отталкивая от меня одежду.

— Черт. Черт. Ты в порядке. Тебя ударили? Тебе больно?

Я покачала головой и указала на ванную.

—

Гвадалупе. Я положила её туда. Она в порядке?

Он крикнул через плечо, и шаги послышались снова. Хавьер не сводил с меня глаз, но после долгих криков туда-сюда он посмотрел на меня.

— Она в порядке.

Потом он обнял меня так крепко, что я едва могла дышать, но в тот момент мне и не нужно было дышать. Я закрыла глаза, когда он сказал мне вещи, которые я просто не поняла. Он не должен держать меня вот так. Это повлечет за собой разговоры, которые не хотел Алехандро, но мне было все равно.

Он баюкал меня, словно я была младенцем на его руках. Мне пришлось взять себя в руки. Слезы угрожали, но я не позволила им пролиться.

— Не могу плакать.

Я не осознавала, что сказала это вслух, пока он не спросил.

— Почему бы и нет? Да, ты можешь. Плачь, если хочешь.

— Нет, — я отстранилась. — Я не могу.

Потому что в тот день, когда плотина прорвётся, она уже никогда не закроется снова.

Моё тело тряслось в его руках.

— Поверьте мне. Никто из нас не хочет этого прямо сейчас.

Он снова прошептал мне на ухо.

— Я думал, ты умерла.

— Ты поймал их?

Дверь с грохотом распахнулась, и передо мной на коленях появился Франциско. Его глаза были огромными.

— Ты в порядке. — Он вытащил меня из рук Хавьера в свои. — Я только что услышал. Я услышал и пришёл. Слишком поздно…Я думал, что опоздал.

— Я поймал одного, — сказал Хавьер, отвечая на мой вопрос. — Другие ушли.

Франциско отпустил меня, и я чуть не упала, прежде чем выпрямилась. — Что? — Он вскочил на ноги и вылетел из комнаты так быстро, будто его и не было вовсе.

После этого все стало как-то размыто. В какой-то момент я перебралась обратно в гостиную и села, глядя на дыры в стене от пуль, когда в дверь ворвался Алехандро. Он заговорил по-испански с Хавьером, который был рядом со мной, а потом взял моё лицо в свои руки.

— Лили, ты в порядке? — Его объятия были крепкими, и его тело вибрировало рядом с моим. — Прости меня. Прости меня.

Я не уверена за что.

Никто не предложил мне выпить таблетку, но как только я оказалась в темноте, я подумала, не попросить ли. Алехандро лег рядом со мной. Судя по его дыханию, могла сказать, что он не спит. Мне сказали, что дом окружен охраной.

Хавьер был в своей комнате, насчёт Франциско я понятия не имела. Никто ничего не сказал, никто ничего и не спрашивал. Кто-то отвёз Гвадалупе домой.

Убийцы вошли в дом. Один из них ушел. Другой был мертв и сожжен на нашем заднем дворе. Я всё ещё чувствую запах в ноздрях, хотя подозреваю, что это фантомный запах, поскольку настоящий аромат горящей плоти, вероятно, уже давно рассеялся. Убийцы были не одни. Они наняли команду. Насколько я знаю, все эти люди теперь тоже были мертвы.