Бремя страстей

Джексон Лайза

— Продолжай работу как ни в чем не бы­вало, — пробормотала она себе под нос. — Не отвлекайся! — Она порылась в папках, нашла газетную вырезку о полицейском отчете и сня­ла с нее копию.

Когда она вернулась к своему столу, там ее уже поджидал Билл Ласло. Высокий, строй­ный, подтянутый, он пробегал по сорок миль в неделю, чем очень гордился.

— Ты избегаешь меня,— сразу же выдви­нул он обвинение.

— Никоим образом. Просто много дел. Сам понимаешь!

— Ну, что ж, возможно и так, — согласился он, недоверчиво глядя на нее. Билл, в накрах­маленной белой

сорочке, черных брюках с яр­кими широкими подтяжками и ярком же гал­стуке, так и излучал самодовольство.— Мне поручено писать о пожаре и его последствиях.

— Знаю. Видела твою колонку в последнем выпуске.

— Мне хотелось бы поговорить с тобой, — произнес он, сложив руки на груди и опираясь бедром о ее стол.

— Я ничего не знаю о пожаре, — отрезала Кэссиди.

Билл усмехнулся, обнажив ровные, но жел­тые, испорченные табаком зубы, хотя он и бро­сил курить несколько лет тому назад, когда у него начало ухудшаться здоровье.

— Это то же самое, что и «никаких ком­ментариев»?..

— Действительно, ты, возможно, знаешь больше, чем я.

Он посмотрел на ее стол, на ее записи и все понял.

— Но ты же сейчас думала о пожаре?..

— Мой муж чуть не погиб там.

— Знаю. Ужасно! — Он почесал подбородок, продолжая беззастенчиво рассматривать ее запи­си, а она, проследив за его взглядом, поняла, что он заметил и знак вопроса и имя Брига. Не извиняясь, она спрятала служебный блокнот в папку. — Мне хотелось бы поговорить с Чейзом!

— Этого хочет любой репортер в нашем штате.

— А может, захватишь меня с собой в больницу сегодня после обеда?

— Нет! — Он бросил на нее недовольный разочарованный взгляд, который она проиг­норировала.— Послушай, Билл, я понимаю, что тебе нужно делать свою работу; вероятно, я даже сознаю это лучше, чем большинство других, но Чейз еще в очень тяжелом состоя­нии. Ему разрешено видеться только с членами своей семьи.

— Ас полицейскими?

— Они не спрашивают нашего разрешения. Билл схватил карандаш с ее стола и стал вертеть его между пальцев.

— Кэссиди, если бы я хорошо не знал тебя, то подумал бы, что ты что-то скрываешь.

— Что же?

Усмешка его была жесткой.

— Пытаюсь понять.

— Не пытайся! Это пустая трата времени.

— Ну хорошо! Дай мне хоть какие-то све­дения из биографии Чейза, о'ксй?

— Полагаю, что у нас на нею уже заведено досье.

— Знаю, но я же говорю не об общих сведе­ниях. То, что он, будучи юристом, перешел на работу в компанию твоего отца после того, как вы поженились,— общеизвестно. Мне нужно копнуть поглубже.

— Не понимаю, о чем ты.

Билл недобро поджал губы и начал вра­щать карандаш в руке с каким-то ожесточени­ем.

— Ладно! А что ты скажешь о Джоне Доу? Вопрос неожиданно застиг ее врасплох.

— А что с ним такое?

— Похоже на то, что полиция скоро ус­тановит его личность.

Сердце ее почти остановилось.

—

Каким образом?

— Кажется, им наконец удалось совершить прорыв. Сегодня утром они нашли бумажник, хотя об этом не очень-то распространяются. Но мой осведомитель…

— Какой осведомитель?

— Не скажу,— с усмешкой произнес он, покачивая головой. — Ты сама многое знаешь, зачем тебе спрашивать. — Он понимающе под­мигнул ей, чем довел до крайности уже нарас­тавшее в ней нервное напряжение.— Но гово­рят, что тот человек в реанимации скоро об­ретет имя. Будет дьявольски интересно узнать, кто же он такой, тебе не кажется?

Глава 15

Уилли не понравилось в тюрьме. Он рань­ше побывал в одной из них, уже довольно давно, и навсегда возненавидел их. Будучи не­много напуган своим соседом но камере — здоровенным громилой с татуировкой на гру­ди, бакенбардами и маленькими свиными глаз­ками,— Уилли лежал на нарах вдали от этого парня и вдали от параши, от которой шла отвратительная вонь. Он ждал, что Рекс при­дет за ним и выручит его, как это всегда бы­вало прежде, и чутко прислушивался к шороху ботинок по цементному полу, позвякиванию ключей в замках и звукам голосов. Почему же не возвращаются полицейские с выраже­ниями сожаления на лицах, почему не объясняют, что совершили ошибку, схватив его? Он даже не возражал бы против криков и ругани, лишь бы выбраться отсюда. Почесывая заты­лок, он пытался заполнить свое воображение чем-то хорошим, чтобы не сойти с ума. Он боялся сойти с ума. Безумных людей помеща­ют в психушки, а психушки были подобны тюрьме. Вроде этой.

Где же Рекс? Он облизал губы и почувство­вал соль на языке. Он весь был грязным и пот­ным. Нужно сделать все возможное, чтобы выбраться отсюда. Все возможное! Он даже готов на ложь. Просто чтобы выйти на свобо­ду. Но Рекс не велел ему врать и сочинять сказки и просил ничего не говорить полиции. Предполагалось, что он будет ждать и держать язык за зубами.

Дверь в дальнем конце коридора с лязгом отворилась. Невнятные голоса заглушали шум шагов. Уилли мгновенно вскочил и подбежал к двери камеры в надежде, что за ним пришел Рекс. Он знал, что Рекс станет бранить его как маленького, а Уилли будет снова обещать вес­ти себя хорошо. Затем он заберет его отсюда. Он полагал, что Рекс должен заплатить кому-то какую-то сумму денег, но не вполне пони­мал зачем, и это не заботило его. Уилли прос­то желал побыстрее выбраться отсюда.

Пальцы его сжимали железные прутья ма­ленькой дверной решетки, он прижал к ней лицо, ощущая, как холодный металл врезался в щеку. У двери камеры возникли фигуры дво­их мужчин.

— Прекрасно, прекрасно, кажется, кто-то горит желанием выбраться отсюда! — Голос принадлежал неприятному человеку в кожаной куртке и джинсах: на нем не было формы, и Уилли не доверял ему. Это был тот самый человек, который задавал ему вопросы о пожа­ре. А еще раньше, хотя Уилли тогда прятался в тени здания, он видел, как этот человек выле­зал из машины со вспыхивавшими огнями. Нет, этому человеку нельзя доверять!