Бремя страстей

Джексон Лайза

В глазах у Уилли потемнело, и ему при­шлось опереться о стол, чтобы не рухнуть со стула на пол.

— Нехорошо, дружок! Священник, руча­юсь, хотел спустить с тебя шкуру…

Комната пошла кругом.

— Впрочем, все эти обвинения, так или иначе замятые, теперь уже ничего не зна­чат…— Помощник шерифа закрыл папку и от­ложил ее в сторону. — Но если возникнет но­вое обвинение, скажем, нечто более серьезное, например, сокрытие улик или введение в за­блуждение правосудия, или даже участие в са­мом преступлении,

никакие деньги Рекса Бью­кенена тебя не спасут. Вся его команда юри­стов не сможет избавить тебя от тюрьмы…

Капли пота струились по лицу Уилли. Он был так напуган, что не мог шевельнуть ни ногой ни рукой, просто прилип к стулу, чтобы не упасть. Похоже, он мог намочить штаны.

— Но, с другой стороны, если ты помо­жешь нам и расскажешь, что тебе известно, шансы на твое освобождение сильно возрас­тут. Правда, Гонсалес?

— Еще как возрастут,— кивнул темново­лосый.

— Теперь ты меня понимаешь?— Уилсон в упор смотрел на бедного, перепуганного на­смерть Уилли. — О'кей, давай заключим сдел­ку.— Передние ножки его стула ударились об пол, и он склонился на локтях над сто­лом.— Ты расскажешь нам правду и можешь убираться отсюда. Если же ты будешь молоть чепуху или держать рот на замке, нам придется вернуть тебя обратно в камеру, к Бену. Не­навижу я чепуху. А ты тоже ненавидишь че­пуху, Гонсалес?

— Ненавижу.

— Поэтому она нам не нужна. Тебе следует быть честным с нами, Уилли. Дьявольски чест­ным, и тогда тебе, возможно, удастся выбрать­ся из этой беды.

Уилли с трудом сглотнул накопившуюся во рту слюну. Где же Рекс? Почему он позволяет этим людям задавать ему эти гадкие вопросы?

Детектив схватил бумажник и помахал им под носом Уилли.

— Давай же, дружок! Все будет в порядке. Тебе только нужно рассказать мне, как эта штуковина оказалась у тебя.

— Кэссиди Бьюкенен пришла повидать вас.

Помощник шерифа Т. Джон Уилсон при­слушивался, как эти слова разносились по его маленькому кабинету, смакуя каждое из них. Он знал, что она вернется; по существу, он ждал ее прихода уже несколько часов назад. Слух о том, что личность пострадавшего прак­тически установлена, уже распространился по городу. Уилсону хотелось бы знать, как эти проклятые репортеры все узнавали еще до него самого, но пока ему так и не удавалось об­наружить утечку информации в его управле­нии.

Кэссиди внутренне собралась со времени своего последнего разговора с Уилсоном и те­перь, с каштановыми волосами, окружавшими ее зардевшееся от волнения лицо, золотисто-карими глазами, она была просто великолеп­на. Когда-то давным-давно все в городе счита­ли ее лишь бледной тенью сводной сестры, девчонкой, которая и в подметки не годилась роскошной Энджи Бьюкенен. Т. Джон не мог себе и представить такого. Он поднялся на ноги— вежливый обычай, который он узнал от своей выросшей

в штате Вирждиния матери.

— Так вы знаете, кто тот человек в боль­нице? — холодно спросила она.

Указав ей на стул с противоположной сто­роны стола, Т. Джон снова занял свое место.

— Еще нет, но скоро узнаем.

— И вы ничего не сообщите мне?

— А зачем?

— Потому что я… Потому что один из пострадавших, Чейз Маккензи, мой муж!

— Но вы не родственница Джона Доу. Вы даже не опознали его.

— Лесопилка моего отца сгорела дотла! В любом случае я заинтересованное лицо.

—- Ну и что из этого следует? — Т. Джон откинулся на спинку стула.— Послушайте, миссис Маккензи! Я уже вызывал вас для сня­тия показаний. Поехал с вами в больницу. Я надеялся, что вы поможете следствию… А вы ждете информации от меня. Кроме того, вы репортер. Я каждый день делаю заявления для прессы…

— Меня не интересуют пресс-релизы, мис­тер Уилсон. Речь не идет о статье. Я просто хочу выяснить, кто поджег лесопилку моего отца и чуть не убил моего мужа.

— Именно это мы и пытаемся установить.

— И какие у вас предположения?

— Мы еще ничего не знаем. Успокойтесь, посидите вон на том стуле, я принесу вам чашку кофе.

— Не утруждайте себя, просто расскажите мне что знаете. —- На лице ее было написано неподдельное отчаяние.

— Как я уже сказал, мы пока ничего не знаем, но у нас появилась… некоторая зацеп­ка.— Т.Джон улыбнулся, довольный собой. Дело шло лучше, чем он ожидал. Теперь у него в руках был бумажник, а это уже кое-что! Так что если ему удастся раскрыть дело о поджоге, Флойду Доддсу несдобровать. Т. Джон может победить его на следующих выборах и стать новым шерифом.

— Почему бы вам не поделиться со мной своими соображениями,— сказала Кэссиди, немного успокоившись.— Не как с репорте­ром, а как с частным лицом? — Она закинула ногу на ногу, и Т. Джон с трудом отвел глаза от ее точеного колена, облаченного в тонкий искрящийся капрон.

— Как только мы установим личность это­го парня и свяжемся с его родственниками, я смогу официально назвать его имя. До этого он просто Джон Доу.

Взгляд Кэссиди пристально впился в лицо Т. Джона.

— А вы еще не говорили с моим мужем?

— Насколько я знаю, он пока не может говорить.

— Но он же разговаривал со мной. Мышцы на шее Т. Джона напряглись.

— Когда?

— Вчера.

Глаза его сузились.

— Что же он смог вам сказать?

— Не много, только то, что он хочет побы­стрее выбраться из больницы.

— При его-то состоянии? — Т. Джон едва не рассмеялся. У Чейза Маккензи была репута­ция упрямого человека.— А вы не спросили его о личности того парня?