Бракованные
Шрифт:
— Хорохоришься? Вижу ведь, что еле дышишь.
— Грош мне цена как мужу, если я не знаю свою жену. И грош цена моей жене, если она поверит!
— Да бабы ведь такие непредсказуемые! Все что угодно могут вычудить!
Дима замотал головой.
— Дай Бог, чтобы ты был прав.
Они присели на диван и стали ждать. Периодически Дима набирал номер жены, но он был отключен.
Алена остановилась на обочине. Ей никак не делалось легче, и она начала кричать. Громко, разрывая связки, выплескивая с криком всю боль
Она нажала педаль газа и рванула с места. Еще чуть-чуть проехала и остановилась на перекрестке. Загорелся зеленый, и она опять нажала на газ и вдруг увидела, что слева на нее несется автомобиль. Ее резко отбросило назад, а вот того, кто несся на красный, несколько раз прокрутило, и он улетел в столб. Но водитель был жив, сразу подбежал и извинился:
— Простите. Я думал успею на желтый.
Она еле заметно кивнула и включила телефон, который сразу зазвонил.
Парень понял, что Алена не в себе: она вся дрожала, по лицу текли слезы.
— Ответите? – спросил он.
Она попыталась что-то сказать, но у нее ничего не вышло, она только хрипела. Парень взял ее мобильный.
Дима облегченно выдохнул, что подняли трубку:
— Родная моя, послушай меня…
— Простите, ваша девушка не может говорить, она потеряла голос, но с ней все хорошо.
— Где вы? — только спросил Дима.
— Ленинградский проспект, напротив Динамо, в сторону центра.
— Сейчас буду.
Алена смотрела на руль и перекошенный капот автомобиля.
Потом вспомнила про сестру и как та ее постоянно подставляла.
Невыносимая усталость накрыла Алену, как будто кто-то высосал из нее все силы, и она почувствовала себя выпотрошенной. Как зайка, любимая мягкая игрушка сестры, которую однажды Альбина разрезала ножом. Сестра хотела посмотреть, что же у зайки внутри, а когда вернулись родители, Альбина свалила на Алену эту провинность.
Дверца машины открылась, и Алена увидела мужа.
— Иди ко мне, — еле слышно сказал он.
Она протянула к нему руки, он подхватил ее и отнес в свой автомобиль. Давид сел за руль, Алексей с Валерой остались решать вопросы с аварией. Дима присел с женой на заднее сиденье, и автомобиль плавно тронулся.
Алена стыдливо прятала глаза.
— Поверила ей?
Она кивнула.
— Сейчас тоже веришь?
Она замотала головой.
Он протянул к ней руки, она забралась к нему на колени и уткнулась в грудь.
— Скажи мне, - попросил Дима.
— Люблю, - прошептала Алена.
Он прижал ее к себе и не отпускал до самого дома.
Сашке пришлось рассказать, что случилось, иначе бы он просто не отстал. Потом Дима поведал им всем историю про маму и психушку.
— Завтра узнаю адрес. Как оправишься – полетим.
Давид подошел к Алене и протянул ей чашку:
— Теплое молоко с медом. Поможет скорей вернуть голос. Пей.
Она с благодарностью кивнула и отпила.
— До дна!
Уже после второй чашки с «лекарством» к Алене стал возвращаться голос.
— Пойдем спать, — попросила она.
Когда легли, она прижалась к мужу:
— Она сказала, что вы были вместе.
Дима вздохнул:
— И почему ты поверила?
— Потому что она знает подробности твоей… - Алена с трудом подобрала слово, - физиологии.
— А, понятно. Тебе нужно объяснение?
— Только если ты сам хочешь мне это рассказать.
— Нечего рассказывать. Я видел ее всего 5 минут, она подошла, дернула за ремень, ухватила, ахнула. Я даже не успел ее оттолкнуть. Все.
— Прости, что поверила ей.
— Спасибо, что не веришь сейчас.
Утром у Димы была уже вся информацию по Людмиле, маме Алены.
Сначала женщину отвезли в районную больницу, но через сутки перевезли в томскую.
— Она действительно в психбольнице. Полетим вечером, чтобы утром там быть! — Дима не предлагал, а утверждал.
Людмила лежала в общей палате и не реагировала на посетителей.
Алена подошла и села у ее ног:
— Мам, привет.
Та даже головы не повернула.
Врачи поставить диагноз, кроме как депрессия, не смогли. И Дима предложил:
— Давай ее к нам перевезем? Наймем медсестру, чтобы днем и ночью была с ней. Оставлять ее тут жестоко.
Алена кивнула.
Они вернулись в Москву и через пару дней Людмилу перевезли к себе. Алена организовала ей комнату, наняла сиделку, сама часто находилась рядом, когда читала. Иногда забегали Дашка и Ванька, внимательно смотрели на бабушку и сразу уходили. Но потом привыкли и перестали бояться.
Людмила продолжала вести себя так же — никак не реагировала на людей.
Прошло чуть больше месяца, и в один день на ее кровать залезла Даша и погладила бабушку по руке.
Людмила резко дернулась и внимательно посмотрела на внучку.
— Мама, не бойся, — осторожно произнесла Алена, — это Даша, твоя внучка. Она не сделает тебе больно.
Людмила отвела взгляд и опять сделала безразличное лицо.
Но малышка не унималась:
— Бабуля, хочешь компот? Мы только что сварили с Тамарой Степанной, он еще теплый.
Людмила внимательно посмотрела на девочку и кивнула.
Даша побежала на кухню и принесла бабушке полную чашку с клубничным компотом. Та аккуратно взяла ее в руки и выпила все, до дна. Потом кивнула внучке в знак благодарности.
Через неделю Алена привезла маму в инвалидной коляске к столу на ужин. Заранее попросила всех родных не рассматривать ее, чтобы не смущать.
Дима только громко поздоровался и сказал теще, что очень рад ее видеть. Давид подошел, поцеловал руку и представился братом главы семейства. Игорь с Ильей боялись поднять на нее взгляд, поэтому не смотрели. Ванька и Даша привыкли к бабушке, подавали ей хлеб и спрашивали, хочет ли она добавки. Сашка тоже молчал, только иногда смотрел на Алену с жалостью.