Болото
Шрифт:
Оставалось только решить, куда пристроить девочек. Неожиданно Айше улыбнуась удача: с Вишенкой и Мышкой согласилась сидеть их соседка по улице, миссис Бикс, причём совершенно бесплатно.
– Ах, милая моя!
– говорила она Айше.
– Дети - это такая радость! Когда я общаюсь с ними, то и сама молодею. Видишь?
– Грета по-доброму рассмеялась.
– С каждым часом, проведённым с малышами, я убегаю на час дальше от смерти...
К удивлению Айши, девочки быстро привыкли к Грете. Мышка, правда, плакала первую неделю, отказывалась идти к няне, уговаривала маму остаться. Но вскоре её слёзы прошли, и у Айши отлегло от сердца.
Она закончила полугодичные
Как она и рассчитывала, отношение мужа к ней стало лучше. Казалось, Грейер стал больше уважать жену. Он прислушивался к её мнению, перестал бить, а крики его стали куда тише. Возможно, он увидел, что и его жена кое-что может. Хотя он посмеивался над её должностью, говорил, что с её интеллектом она лишь на варку еды и способна. Возможно, и сама Айша стала держаться увереннее, и строптивый нрав красавицы вновь стал вырываться наружу из многолетнего внутреннего заточения.
Но вероятнее, теперь Грейер понял, что Айша-таки может бросить его. У неё есть работа, есть доход, и, самое главное, эти противные новые подруги. Ранее Айша редко приводила гостей в дом. А теперь ей стали названивать, забегать проведать какие-то женщины, тоже школьные работники, самой неприятной из которых для Грейера оказалась Лиза. Она словно научилась читать мысли, потому что сразу поняла, что творится в их семье, стала презирать за это Грейера. Она всегда говорила то, что думала, не лукавила и смотрела прямо в глаза. Таких людей Грейер не любил.
Так что теперь Айше было на кого опереться. Нашлись добряки, которые помогут, дадут совет и поддержат. Теперь она может запросто уйти и оставить Грейера, потому что страх, с помощью которого он удерживал Айшу, стал потихоньку улетучиваться. Грейер всерьёз стал опасаться потерять жену. Ведь если не будет рядом её и девочек, и Грейер окажется один. Один на один со своей внутренней пустотой, которая, наконец, возьмет верх над ним и явит миру его истинное лицо - безглазое, жалкое и никчёмное. Пустое. Грейер прекрасно понимал, что без семьи он никто. И тут же срывался на близких, в основном, на жене, ненавидел семью за то, что она есть, и винил во всех своих бедах Айшу, а не себя. Потому что так - проще. Куда легче искать вакуум в других, чем набраться смелости и признаться, что пуст ты сам.
Обручальное кольцо Айша выкупать не стала. Нет, дело было не в деньгах. Просто фальшивка и так неплохо заменяла золото, да и куда более соответствовала действительности отношений в их семье. Грейер подмены не замечал. Иногда Айше казалось, сними она кольцо вообще, он и этого не заметит.
Именно после устройства в школу Айша стала неразлучна с Лизой. Они общались и ранее, в основном по мелким вопросам, связанным с благоустройством улицы или детьми, коротко и малосодержательно, и были не более чем соседками. Теперь же они здорово сдружились. Айшу словно магнитом тянуло к Лизе, ей нравились внутренняя сила и упорство подруги. Лиза же, наконец, нашла такую женщину, с которой она запросто, без пафоса и боязни сплетен, может поделиться своими горестями. Не смотря на мнимое различие интересов, они оказались во многом похожи, и теперь с удовольствием забегали друг к другу в гости, с нетерпением ждали момента поделиться радостями, бедами. В основе их дружбы лежали взаимопомощь и поддержка, и теперь они обе чувствовали, что не так одиноки в этом тихом городке с названием Вэллпорт.
4.
А завтра - стало только хуже. Мох и тина начали пробираться внутрь домов. Медленно, едва заметно, они проползали сквозь стены, блоки фундаментов и балки над оконными проёмами.
Мох врастал в стёкла, пробивался сквозь них, поднимаясь едва заметно сверху вниз, превращал некогда прозрачные конструкции в сплошной ковёр. Попытки избавиться ото мха были тщетны. В лучшем случае удавалось выдрать пару буро-зелёных стебельков, в худшем - моховой ковёр разваливался на части, и люди с удивлением обнаруживали, что стекло истончилось под сплетением корней, а в некоторых местах и вовсе пропало, словно растительность разрушала это крайне вязкое аморфное вещество. Это заметил и Эндрю - его дом находился в низине, а именно в низинах происходящие в природе изменения проявлялись сильнее всего.
Тина, словно живая, просачивалась в едва заметные щели под дверьми, между окнами и карнизами, находила проходы в кирпичной кладке, протекала сквозь сайдинг и поры в газобетонных блоках стен. Вначале её обнаруживали на полу и подоконниках, но затем она обволакивала своей слизью ножки столов и стульев, кроватей и шкафов, расползалась по стенам домов, и позже, ещё сутки спустя, по потолкам. Жилища людей становились похожи на убежища нечистой силы.
А ночью случилось ещё кое-что странное, и знали об этом немногие. Дело было вот в чём: вернулся отъехавший накануне вечером из Вэллпорта водитель - дальнобойщик с фурой, гружёной продукцией Пищевого комбината. Он постучался в дом знакомого на окраине города, и, когда тот отворил дверь, рухнул к нему на руки без сознания.
Его, босого, перемазанного тёмно-зелёной грязью и чем-то буро-красным - его собственной кровью, как оказалось потом - внесли в дом и привели в чувство. Он пил много воды, отказывался есть. Он был чем-то до ужаса испуган и от событий прошедшей ночи стал полностью седым.
Друг и его жена пытались расспросить гостя о том, что же с ним случилось, но, лишь только он начинал говорить, дрожь неровной волной прокатывалась по его телу. Стаканы и кружки одна за другой падали из рук, разбиваясь на крупные осколки.
Наконец, ему удалось сплести слоги в отдельные связные слова, а затем и в предложения. Он говорил сбивчиво, заикался, судорожно всхлипывал и часто прерывал свой рассказ, чтобы перевести дух.
Он выехал с охраняемой территории Комбината около одиннадцати часов вечера, как и положено, по расписанию. Он ехал медленно, на ходу сплёвывая ругательства: колёса буксовали, он выжимал из фуры всё, что мог, но машина едва тащилась. Минут через двадцать он стал замечать: чем злее его ругательства, тем сильнее буксуют колёса. Или же это было связано с тем, что он удалялся от эпицентра событий - Вэллпорта, и в окрестностях его трясины было куда больше, чем в самом городе?..
В какой-то момент машина встала. Водитель выпрыгнул из кабины, смачно выругался и, проваливаясь едва ли не по колено в мутную жижу, побрёл осматривать свой транспорт. Огромные колёса почти наполовину были проглочены трясиной. Водитель вновь выругался, и тут машина дёрнулась - и ещё глубже засела в болоте. Потрясённый увиденным, мужчина поспешил укрыться в кабине. Он буквально запрыгнул наверх, включил заднюю передачу и, что было сил, вдавил педаль газа в пол, почувствовав, как фура тянется назад. И, словно всем своим телом, ощутил ту неведомую силу, которая не позволяла машине вырваться из липких болотных лап.