Боль
Шрифт:
— Я свободна!
Он смеется, и его смех подхватывает крепчающий ветер. Да, так и есть. Они свободны! Свободны от оставшихся дома Хьюго и Изабель, полных серьезности и беспокойства; свободны от всех связей в Лондоне: его отца, Переса, прыжков в воду, его жизни…
Лола опускает руки и хватается за борт, когда в нос лодки бьет особенно сильная волна; от удара девушка на миг слетает со скамейки с удивленным криком.
Внезапно Матео ощущает прилив радости. Это радость свободы, радость обладания собственной лодкой. Когда ты налегаешь на весла и чувствуешь, как лодка с треском рвущегося шелка летит вперед; когда утреннее солнце ласково греет тебе спину, а его лучи играют сотней разных цветов на
— Ты уплывешь со мной? — спрашивает он у нее.
Лола улыбается.
— Как Филин и Мурлыка [10] ? Мне бы хотелось… — довольно вздыхает она. — Правда хотелось, чтобы мы…
— Так давай сделаем это.
— Сейчас?
— Да!
В ответ она смеется.
— Я серьезно.
Лола хлопает ресницами.
— Мэтти…
— Я не могу вернуться назад, Лола. — Его сердце вдруг начинает гулко стучать, пульс отдается в ушах. — Ты и понятия не имеешь, что меня ждет дома. Я не знаю, что делать!
10
«Филин и Мурлыка» — популярная поэма Эдварда Лира.
— Ты мог бы пойти в полицию. Хотя и не обязан ничего такого делать, если не хочешь.
— Я хочу! — Слова резко вырываются из его груди. — Черт побери, Лола, ты не понимаешь. Я хочу. Иначе кто-нибудь еще пострадает!
Она смотрит на него, ее тело замирает.
— Пострадает… Хочешь сказать, пострадает, как ты?
— Да.
— Тогда мы должны вернуться домой, милый. Ты сможешь подать заявление в полицию, описать им словесный портрет. — Она нагибается, чтобы посмотреть через плечо, и как только оглядывается, кровь отливает от ее лица. — Мэтти, мы уплыли слишком далеко от берега. Нам нужно вернуться назад.
— Одним словесным портретом не обойдешься. Мне придется его сдать.
— Черт! Мэтти, я не шучу. Разверни лодку.
— Ты меня вообще слушаешь? Мне придется его сдать!
Лола переводит на него взгляд и замирает, крепко вцепившись побелевшими пальцами в борта лодки.
— Сдать кого?
— Парня… парня, который меня изнасиловал.
— Ты знаешь, кто тебя изнасиловал?
— Да! — Слово с всхлипом вырывается из его груди.
Две столкнувшиеся друг с другом волны поднимают над планширем облако белых брызг, выводя обоих ребят из минутного оцепенения и окатывая водой.
— Поворачивай! Поворачивай! — кричит Лола. Затем хватает его за руки, борясь с движением весел, и пытается развернуть лодку. Но быть может, им лучше просто продолжать грести… Внезапно ее лицо оказывается очень близко к нему, и он замечает, насколько ее зрачки с золотистыми крапинками расширены, как сильно веснушки на щеках выделяются. Как будто он вдруг видит все в разы четче, как будто здесь, посреди этой безумной свободы, с его глаз спала пелена, открывшая взору мельчайшие детали жизни.
— Мэтти! — в ужасе кричит Лола.
Матео резко возвращается в реальность, его сердце замирает, когда лодка кренится на один бок, и он чуть не выпускает из руки весло. Ему удается развернуть лодку, но их сносит течением. В жизни Матео доводилось грести множество раз, а потому он знает, что образованные веслами воронки должны исчезать за кормой лодки, но сейчас они почти никуда не уходят. После нескольких минут активной гребли на месте воронки начинают движение вперед.
— Черт! — Его руки словно налиты свинцом. На мгновение он вытаскивает весла из воды, чтобы перевести дух. — Я не могу!
Лола порывается поменяться с ним местами.
— Я попробую, давай я поведу!
— Нет… У тебя не получится… Течение слишком сильное. Просто… Просто дай мне секунду…
— Мэтти, нам нужно продолжать грести. — Ее голос звучит пугающе спокойно, но, встретившись с ней глазами, он видит в них панику.
— Лола, все в порядке, я справлюсь! Я верну нас к берегу, обещаю!
Стоя коленями на дне лодки, она накрывает его ладони своими и помогает ему грести против течения. Челюсти стиснуты от напряжения, взгляд сосредоточен, глаза прищурены, к ее лицу снова приливает кровь, пока они вместе пытаются справиться с утягивающей их волной.
— Черт побери!
— Просто греби, Мэтти. Греби. Держи ритм. Мы уже начинаем двигаться вперед — гляди!
— Я не думал… У меня едет крыша…
— Это не так. Твоя крыша на месте. А еще ты сильный, ты справишься. Нам просто нужно… — Лола замолкает, когда очередная волна обрушивается на корму и окатывает ее водой с ног до головы, отбрасывая в сторону. Она быстро восстанавливает равновесие, но он видит струйку крови, сочащуюся из ее губы.
— Лола, ляг на дно и ухватись за скамейку! Сейчас же!
С дикими испуганными глазами она делает так, как он ей велит.
— Все будет хорошо! — отчаянно выкрикивает он.
— Я тебе верю. А пока молчи, береги силы. И продолжай грести! — пытается она перекричать пронзительно завывающий ветер.
Следующая волна ударяет с такой силой, что Матео слетает со скамейки и врезается спиной в носовую часть судна, от удара у него перехватывает дух. Поначалу он никак не может вдохнуть, а после ребро встречается с чем-то твердым, и от резкой боли воздух просачивается в его легкие. Их лодка уже опасно кренится; Лола изо всех сил налегает на опрокинувшийся борт в попытке вернуть его на место тяжестью своего веса, но плеск воды усиливается, и волны с пугающей силой продолжают разбиваться о корму. Матео охватывают приступы головокружительной боли и адреналина. Лола, лежа на дне лодки и крепко ухватившись за скамейку и борт, выкрикивает ему слова поддержки, морская вода струится по ее лицу.
Теперь Матео чувствует, как все его тело дрожит, хотя трудно сказать наверняка, от чего именно: от ужаса, холода или усталости. Каждые несколько гребков он непроизвольно оглядывается через плечо на берег, из-за чего теряет драгоценное время и силы. Но они ведь должны быть уже близко — просто обязаны! Он с трудом разбирает крики Лолы сквозь завывания ветра и шум разбивающихся волн.
— Продолжай грести, продолжай дышать — ты сможешь! Давай, ты сможешь это сделать, Мэтти!
Но Матео понимает, что его темп замедляется. Он больше не чувствует ни рук, ни ног, ни спины — все мышцы обмякли. Поскольку лодка продолжает раскачиваться взад и вперед, волны переливаются за борт, и все больше воды скапливается на дне, увеличивая ее массу. Время от времени их накрывает сильной волной, окатывая с ног до головы и вынуждая задыхаться. Летящие в лицо брызги воды жалят как иголки, отчего практически невозможно ничего увидеть. Он ужасно измотан, лодка переполнена водой, а сами они промокли до нитки, словно уже утонули. Он подавляет в себе желание схватить Лолу и поплыть с ней к берегу — он прекрасно понимает, что бросить лодку будет опаснее всего, но сейчас это кажется ему единственным вариантом. Мышцы рук и плеч кричат от боли, и он крепко сжимает челюсти. «Я не дам ей утонуть, я не дам ей утонуть», — повторяет он про себя сквозь стиснутые зубы — вскоре то, что начинается как убеждение, превращается в исступленную молитву, полную мольбы.