Боль

Сузума Табита

— Круто, — радостно улыбаясь, говорит Матео. — Тогда я согласен.

Вскоре, после того как просыпается и завтракает Лола, парни принимаются собирать на кухне рюкзаки. Матео замечает, что Лола и Изабель о чем-то увлеченно разговаривают в глубине сада. Изабель переоделась в хлопковые штаны, на Лоле джинсовые шорты, белый топ с бретельками, на ногах — внушительные туристические ботинки и длинные носки, собранные вокруг щиколоток. Изабель передала Лоле бинокль и теперь показывает ей место для пикника на соседней скале.

Спустя какое-то время четверо ребят закидывают на спины рюкзаки и, выйдя из сада, отправляются пешком по широкой меловой дороге, огибающей берег. Девочки ступают с особой осторожностью. Первые полчаса ровная дорога петляет между скалами и заливом, ведя их вдоль моря. Сейчас еще раннее утро, прогноз погоды на сегодня

обещает ясное небо и температуру до сорока градусов. Они планируют к полудню добраться до плато, в тенистом алькове, пока солнце самое интенсивное, устроить пикник, а потом спуститься к воде и поплавать. Но пока еще воздух прохладный и немного влажный, ветра нет. На широкой извилистой тропе и в лучах утреннего солнца Матео кажется, будто они одни на всей планете — перед ними простирается дорога: ни домов, ни людей, ни звуков, кроме тихих криков чаек, ловящих рыбу, и шелеста волн внизу. Все окружающее выглядит жутким и странно прекрасным одновременно — в светлой бирюзе раннего утра, из-за столь необычного оттенка, он чувствует себя посторонним. Над головой простирается серо-голубой купол неба, только на горизонте виднеются белые проблески. Они находятся в одном из красивейших регионов Франции, который настолько отличается от Лондона и даже Парижа, что создается впечатление, словно ты очутился в совершенно ином мире.

Время от времени Матео вздрагивает, не только от волнения, но и морского ветра, ласкающего обнаженные руки. Сон еще не выветрился до конца, в голове по-прежнему легкий туман, а в конечностях — деревянность после вчерашнего плавания. Волосы на затылке не лежат и топорщатся в разные стороны. В своей голубой футболке и линялых шортах Матео ощущает какую-то легкость и нереальность происходящего, словно тяжелые туристические ботинки — единственное, что удерживает его на земле.

Некоторое время все молчат. Видимо, остальные тоже еще не проснулись и боятся нарушить обволакивающую хрупкую паутину тишины. Вопреки предупреждениям Хьюго идти не спеша, Лола с развевающимися на ветру волосами шагает впереди, ее длинные ноги бесшумно ступают по песчаной дороге. Изабель и Хьюго идут чуть поодаль, держась за руки, и о чем-то тихо разговаривают. Матео хочет догнать Лолу и тоже взять ее за руку — ему нестерпимо хочется почувствовать ее кожу, — но боится показаться ей собственником. Ведь она с таким удовольствием идет одна, навстречу к свету. Матео наблюдает за ней с каким-то странным вожделением. В ее высокой стройной фигуре ощущается сила. Гибкие и крепкие ноги помогают ей шагать без усилий, несмотря на тяжелый рюкзак. Она излучает такую сильную и прочную энергию, точно готова вот так идти целую вечность.

К тому времени, когда все небо, озаренное солнечными лучами, приобретает пронзительно яркий синий цвет, они достигают прибрежной линии. Здесь почва под ногами неровная и ухабистая — из-под толстых подошв разлетаются сухие комья земли. Прохладный воздух становится горячим и сухим, с безоблачного неба безжалостно палит солнце. На краю утеса, где нет тенистого укрытия, они оказываются во власти неумолимых лучей. Постепенно замедляя шаг, Матео и Лола чуть отстают от своих друзей, когда они начинают пробираться через лес. Первые двести-триста метров от дороги оказываются самыми трудными. Пространство между деревьями занимают спутанные кусты, и единственная возможность пройти — продираться через них. Дорога поднимается вверх, и деревья превращаются в высокие увитые плющом колонны с огромными корявыми корнями, торчащими из земли. В тени воздух обретает прохладу, и от недостатка солнечного света растительность редеет. Иногда пробираться сквозь деревья и кусты настолько тяжело, что им приходится опускаться на колени и ползти по следам зверей.

Спустя час они оказываются у подножия практически отвесной скалы. Взбираться по ней невероятно трудно, так что им приходится хвататься за толстые стебли папоротников, чтобы не поскользнуться на грязи и опавших листьях, и подтягиваться. Первым вершины достигает Хьюго и почти сразу же исчезает за гребнем. Как только его нагоняют остальные, они все с дружным вздохом останавливаются. В этом месте склон переходит в узкий выступ над горным скатом, а потом тянется вверх над головами и скрывается в кронах деревьев.

От обрыва под ногами у Матео захватывает дух. Он, конечно, привык к высоте, но ничего подобного и настолько волнующего, как падение в глубокое синее море с высокого здания, никогда не испытывал.

Внизу, у подножия скалы, волны белой пеной разбиваются о груду камней, сложенных недалеко от берега. Теперь он понимает, почему Хьюго так настаивал на том, чтобы они пришли в это место: вид просто потрясающий. Отсюда весь залив виден как на ладони, от холмистого берега до ближайшей деревушки, чьи домики, выстроившись на горном склоне, жмутся друг к другу. По извилистой дороге ползут крохотные машинки и теряются в лесу. Чуть левее от них расположена вилла Хьюго, окруженная карликовыми кипарисами. На фоне яркого пейзажа она кажется малюсенькой, но при этом обманчиво близкой. Матео даже может разглядеть бирюзовый блеск воды в бассейне, широкую лужайку, которая сейчас представляет собой не более чем зеленый квадрат, а за ней — узкую песчаную полосу, оставленную приливом.

Придвинувшись к краю выступа и стоя по колено в густых зарослях, Хьюго обозревает открывшуюся перед ним картину. Руки лежат на бедрах, голова вскинута с победной улыбкой.

— Круто, да?

Изабель шумно вздыхает и отступает назад, к деревьям. Хьюго тоже старается держаться подальше от края. А Лола опускается на колени и осторожно подползает к обрыву.

— Умираю с голоду, — заявляет Хьюго. — Поедим сейчас, а потом спустимся поплавать?

— А как мы туда доберемся? — неуверенно интересуется Лола.

— Смотри, вон там ступени. — Он указывает куда-то в сторону от плато, где выступающие камни образуют подобие огромной лестницы. — Такие камни тянутся до самого низа. Я уже пробовал по ним идти, ничего сложного. Как будто спускаешься по лестнице.

Лола закусывает губу и торопливо отодвигается от края.

— Великолепное место! Надо сделать несколько снимков!

— Тут страшно, — возражает Изабель. — Может, нам лучше двинуться вглубь, дальше от моря? Что, если эта скала обрушится?

— Здесь совершенно безопасно! — ласково посмеивается над ней Хьюго и в доказательство своих слов подпрыгивает на месте. — Во время прилива сюда приезжала на мотоциклах кучка смельчаков из соседней деревни и прыгала. Ходят слухи, что во время прыжка один из них ударился о камень и погиб.

— Ты сейчас говоришь о клифф-дайвинге [9] ? — Внезапно слова Хьюго привлекают внимание Матео.

— Нет, они не были прыгунами. Просто какие-то придурки!

— А ты когда-нибудь сам пробовал прыгать? — спрашивает у него Матео.

9

Клифф-дайвинг — прыжки с естественных скал в воду с выполнением акробатических трюков во время полета.

— Я? — Хьюго фыркает от смеха. — Думаешь, я сумасшедший? Удариться о воду с такой высоты? Господи помилуй! И ты посмотри, насколько близко расположены камни!

— Они только у подножия утеса. Их можно миновать, если разбежаться.

— Ну да.

Пока Хьюго с Изабель расстилают под деревьями покрывало для пикника, Лола достает сандвичи. В этот миг Матео чувствует, как его накрывает волной жара и нервного возбуждения. Воздух вокруг него искрит невидимым адреналином. Впервые, с тех пор как он много лет назад ступил на десятиметровую вышку, его охватывает сильнейшее волнение, от которого кружится голова: глядя вниз, он ощущает неуверенность в ногах и легкую тошноту. В памяти вспыхивают воспоминания о последнем прыжке: влажный хлорированный воздух, долетающее из детского бассейна эхо криков, рокочущий голос Переса. Он помнит, как был напуган, дезориентирован и глубоко уверен, что у него не получится, что вот-вот случится непоправимое. И теперь на краю утеса это чувство возвращается, хотя рядом нет ни тренера, ни нетерпеливого отца, ни судейской коллегии, ни даже визжащих на трибунах девчонок-подростков. Никто не судит его и не давит. И не нужно пытаться зрительно и тактильно вспомнить сложную комбинацию из вращений и сальто. Отсюда он может прыгать спокойно — осуществить это до смешного легко. Простой прыжок с такой высоты подарит ему ощущение невесомости, полета… Когда ему было семь лет и он только начинал заниматься прыжками, то испытывал то же самое. Вот почему он записался в клуб и стал тренироваться каждую неделю. Но десять лет спустя падение на высокой скорости стало для него каждодневной рутиной, которая привычнее, чем почистить зубы или собрать школьную сумку. Больше нет выброса адреналина, ощущения полета, чувства, будто ты одновременно повсюду и нигде.