Богиня судеб
Шрифт:
– Фи, Леонардас, - поморщился философ.
– Как ты можешь говорить с такой уверенностью? Я не думаю, что Лумо способен на хладнокровное убийство, а кинжал - ещё не доказательство.
– Доказательство, - все так же мрачно пробурчал Гвидо.
– Но одного доказательства мало - надо, чтоб Лумо сам признался...
– А если он не захочет признаваться?
– Заир Шах с превосходством оглядел остальных гостей.
– С чего бы ему признаваться? И вообще, где он? Где твой Лумо? Тьфу ты, какая глупость! Прошу тебя, мой маленький
Маленький друг Заир Шаха покорно кивнул, при этом зеленые кошачьи глаза его блеснули чуть раздраженно. Пеппо понял: он желал продолжать, но не смел, ибо главным подозреваемым считался его родственник.
– Но все-таки где же Лумо?
– Маршалл был, казалось, встревожен.
– Не сердись, Гвидо, но его исчезновение и есть лучшее доказательство причастности. Тебе-то он сообщал, что хочет уехать?
Младший Деметриос отрицательно покачал головой.
– Ну, вот видишь...
– расстроенно пробормотал тимит.
Снова наступила пауза. Пеппо готов был провалиться сквозь землю, потому что чувствовал себя виновником того, что произошло. Он тоже не мог поверить в то, что добродушный белый медведь оказался способен убить рыцаря из-за какого-то камня, пусть даже и ужасно дорогого и красивого. Но правда есть правда, и промолчать он тоже не мог.
– У меня есть план, - вдруг сказал Бенино, обводя взглядом всех присутствующих.
– И, думается, недурной.
– Ну-ну?
– с любопытством вытянул длинную шею Леонардас.
– Первое: до выяснения причины смерти Сервуса никто из нас не должен покидать этот дом. То есть, конечно, можно гулять и прочее, но из Лидии уезжать нельзя. Абстрагируясь от несчастного Лумо, представим, что сбежать вполне может убийца. Я далек от того, чтобы подозревать всех. В общем, я никого и не подозреваю. Но все мы обязаны быть в равном положении. Согласны?
Судя по вытянувшимся физиономиям собравшихся, они были отнюдь не согласны, но высказать неодобрение не решались.
– Второе: мы - я и Гвидо - будем искать Лумо, а заодно (надеясь на счастливый случай) Лал Богини Судеб, и оставляем за собой право в любое время обратиться к любому из вас с любым вопросом. Прошу не противоречить мне. В конце концов, если вы невиновны, вас должно только радовать то, что мы пытаемся снять с вас подозрения.
Гости уныло кивнули. Бенино был, как обычно, убедителен.
– И третье: почему бы убийце не признаться? Прямо сейчас - и тогда мы вместе подумаем, что делать. Но украденный камень тогда, ясно, придется вернуть, ведь у Сервуса есть наследник...
– Кто?
– разом выдохнули Заир Шах и Леонардас.
– Я, - скромно ответил Бенино.
* * *
Пеппо смотрел на брата, широко раскрыв рот. Пожалуй, и в детстве он не выказывал так явно своего изумления. Даже он, его родной и самый любимый, ничего не знал! Бенино - наследник Сервуса
– Это меняет дело, достопочтенный философ, - сухо произнес Маршалл. Пусть первый подозреваемый Лумо Деметриос - ибо сбежал, но второй уж всяко ты.
– Зачем бы я стал тогда красть Лал Богини Судеб?
– обиделся Бенино. Он и так бы принадлежал мне.
– Кто ж тебя знает, - ядовито ухмыльнулся Заир Шах.
– Может, вступишь в наследование, да через пару лун и обнаружишь где-нибудь в саду под персиковым деревом сие сокровище.
– Почему под персиковым деревом?
– философ был явно растерян, а потому не так сообразителен, как всегда.
– Подумать только, какое состояние!
– добавил яду придурковатый эганец.
– Ради него десяток лучших друзей укокошишь!
– Вздор!
– Бенино, наконец, пришел в себя.
– Я не стал бы убивать Сервуса за все золото мира! И никого бы не стал убивать. Это не в моем вкусе.
– А что в твоем вкусе, позволь узнать?
– не успокаивался Заир Шах. Просто украсть сокровище?
– Хватит!
Резкий голос Гвидо оборвал перепалку.
– Хватит...
– уже тише повторил он.
– Не стоит обвинять друг друга так можно далеко зайти и тогда история кончится плохо.
– Куда хуже...
– проворчал Заир Шах.
– Послушай, уважаемый Гвидо, - снова подал голос тимит.
– А ты-то сам как думаешь, кто его убил?
– Не знаю, - медленно покачал головой дознаватель.
– Но уверен... Вернее, почти уверен, что не Лумо. И - не Бенино.
– Кто ж тогда? Может, я?
Маршалл хохотнул, но глаза его смотрели на Гвидо вопросительно.
– Может, и ты, - легко ответил тот.
– Пока не знаю. Но обязательно узнаю, дайте срок.
– И велик ли срок?
– Дня два-три.
– Посмотрим...
После того, как тимит задумчиво произнес свое "посмотрим", Заир Шах встал, расправил складки нелепого одеяния и, с презрением поглядев на всех, вышел из зала. Вот ярко-синий подол его балахона проехал по одному маршу лестницы, вот повернул на второй... Лишь только затихли шаркающие шаги астролога, эганец выпучил светлые как осеннее небо глаза и трагическим шепотом сообщил:
– Это он грохнул беднягу Сервуса!
Все вздрогнули.
– С чего ты взял?
– фыркнул Маршалл.
– Не хотел при нем рассказывать, но слышал его омерзительный голос той ночью.
– Слышал? Где?
– В коридоре, где ж еще... Сами знаете, какие тут у Сервуса лабиринты, так что точнее сказать не могу.
– И что он говорил?
– Не разобрал. Пищал что-то...
– Может, он пел?
– предположила прекрасная Лавиния, с легкой улыбкой глядя на важного как индюк Леонардаса.
– С чего бы он стал петь ночью?
– удивился эганец.
– Нет, не пел.