Богиня судеб
Шрифт:
– Я понял, - закивал Гвидо, - я понял, любезнейший. Об этом ты и толковал с ним той ночью?
– О чем же еще?
– огрызнулся все ещё раздраженный неприятным воспоминанием старик.
– Очень хорошо...
– Чего хорошего?
– Заир Шах сложил на груди ручки и отвернулся к стене.
– Итак, - забыв о старике, Гвидо вновь говорил с Бенино, - поглядим, у кого же был повод убить Сервуса. Во-первых - не сердись, друг, - у тебя. Ты - его наследник, и будь на моем месте сторонний наблюдатель, он без сомнений свалил
– Что-о-о?
– оскорбленный до глубины души астролог повернул к ним свою страшную физиономию.
– Сервус Нарот обманул тебя, и был, разумеется, не прав. Правду сказать, я не стал бы убивать по столь ничтожной причине, но - всяк мыслит по-своему. В-третьих, у того, кому был необходим Лал Богини Судеб. Леонардас?.. Маршалл? Не знаю...
– Ясно, - надулся Бенино.
– Это, наверное, я убил Сервуса и толстяка.
– Я не обвиняю тебя. Я просто ищу - ищу всеми возможными путями.
– Ты разве забыл, что именно из-за камня его собирались убить? Я же пересказывал тебе ту историю с Фенидо, племянником Ламберта.
– Да, конечно, но в таких случаях как наш всегда про запас надо иметь ещё пару объяснений. Что тебе, Пеппо?
Бенино с неудовольствием обернулся. На пороге стоял его брат, весьма растерянный и смущенный.
– Зачем ты пришел?
– резко спросил Бенино, вставая.
– Оставь его, - поднял руку Гвидо.
– Ты хотел что-то сказать, мальчик?
– Да...
– Пеппо тоскливо посмотрел на брата.
– Лавиния пропала...
* * *
– Откуда ты взял?
– Гвидо, казалось, был поражен.
– Кто сказал тебе?
– Ламберт. Она просила его принести в её комнату - она теперь в другой комнате, не там, где Теренцо - немного розового вина. Он пошел. А когда вернулся - Лавинии уже не было. Он обыскал весь дом, потом я помог ему... Она пропала.
– А в саду вы смотрели?
– Да, конечно. Ламберт первым делом осмотрел сад.
– Великолепно!
– воскликнул Гвидо, поднимаясь.
– Пойдем, Бенино, примем участие в поисках прелестной особы.
Но поиски прелестной особы ни к чему не привели. Одно стало ясно сразу: ни в доме, ни в саду Лавинии действительно не было. Ламберт, коему здесь был знаком каждый закоулок, заглянул повюду, но и следа девушки не обнаружил.
– Как же так?
– все повторял он плачущим голосом.
– Что же это делается? Жили-жили мы с хозяином, никого не обижали, а сейчас вон что убийства, воровство, похищение! Видно, светлый Митра гневается на нас...
– Похищение? Нет, добрый старик, - невесело усмехнулся Гвидо.
– Наша красавица просто сбежала.
– Сбежала?
– удивился Пеппо.
– Зачем?
– Ты скоро все узнаешь, мальчик...
Бенино был зол как никогда. Вернувшись из сада, он накричал на бедного Пеппо и пинком отправил его в комнату. Затем досталось
– Не впутывай моего брата в эти грязные дела!
– словно зверь в клетке расхаживая по трапезному залу, рычал он.
– Займись лучше этим мерзким старикашкой (тут он указал на Заир Шаха, мирно восседавшего за столом в ожидании порции пива и опешившего от такого определения, данного ему обычно очень спокойным философом)! Спроси его, спроси, какого Бургана он украл шпинели? Где Лал Богини Судеб?
– Да откуда мне знать?
– мерзкий старикашка обиженно зафыркал.
– Ты, Бенино, плохо воспитан, если обвиняешь меня, знаменитого на весь мир астролога, в воровстве.
– А шпинели тебе, видать, Садок подкинул? Или пророк его Халем? Или звезды сбросили с небес?
– издевательски парировал Бенино.
– Тьфу! Смотреть на вас всех противно, ворье!
В его криках было заметно задетое чувство собственника - мысленно он уже вступил в наследование, и теперь все состояние Сервуса Нарота расценивал как свое. Видимо, от Маршалла сие не укрылось, так как он все то время, пока философ бесновался, весело хихикал в бороду, не забывая при этом пить свое вино. Перед ним уже стояло шесть пустых бутылей и седьмая початая.
– А ты что квакаешь?
– напустился на него Бенино.
– Молчал бы уж! Украл черную жемчужину? Украл!
– Успокойся, друг, - заговорил Гвидо материнским голосом.
– Все будет в порядке...
– Да в каком порядке? Где ты видишь порядок?
– взорвался философ. Всех поубивали, а ты...
Тут наконец ярость его иссякла. Мешком повалившись на табурет, он вытер пот со лба и тихо спросил Гвидо:
– Почему ты сказал "великолепно"?
– Я? Когда?
– удивился ничуть не обиженный нападками Бенино маленький дознаватель.
– Когда узнал, что Лавиния исчезла.
– Хм, - ладошкой прикрыл самодовольную улыбку Гвидо.
– Да потому, что в этом случае мне все становится понятно.
– Понятно? Что же?
– Все. Вернее...
– тут кошачья мордочка младшего Деметриоса омрачилась.
– Я только не знаю, где Лал Богини Судеб.
– Да Бурган с ним, с лалом!
– небрежно отмахнулся Бенино.
– Ты скажи про убийцу. Кто он, тебе известно?
– Думаю, известно, - по возможности скромно ответил Гвидо.
Философ замолчал. Он и сам не знал, верить ему этому хитрому господину или оставить свою веру для кого-нибудь другого. Он устал от сей странной истории: устал думать о ней, участвовать в ней, говорить о ней - и только о ней. Заявление маленького дознавателя не произвело на него ожидаемого впечатления. Он решил, что сейчас будет названо имя, он поглядит на этого человека и... все-таки не поверит, что это сделал он.
– И кто же он?
– Потерпи немного, Бенино. Я скажу, я обязательно скажу. Мне лишь надо убедиться в этом ещё раз.