Богиня судеб
Шрифт:
Только тогда гости снова рухнули на места и перевели взгляды на четвертого. Пеппо, после созерцания небесной красоты Лавинии неспособный оценить ещё кого-либо, равнодушно посмотрел на непомерно толстого (он состоял из Сервуса Нарота и белого медведя, да ещё можно было бы добавить тимита), одышливого краснолицего человека, который не сумел избежать дружественных объятий Гвидо, после чего, недовольно отфыркиваясь, прошел к тому же торцу стола и уселся рядом с девушкой, вытирая пот рукавом шелковой пестрой рубахи.
– Это Теренцо, - благородный рыцарь махнул
– Он канталец, родом из славной столицы Тарантии. Лавиния - его супруга.
Лица гостей непроизвольно скривились. Каждый подумал про себя: "Что делать этой красавице рядом с таким уродцем?" Но Теренцо, по всей видимости, отличался похвальной проницательностью, ибо вдруг хрипло, с повизгиваниями, расхохотался - впрочем, мгновенье спустя вновь заткнулся, выставил перед собой два жирных пальца и уставился на Сервуса Нарота.
– Сейчас, - кивнул тот в ответ на взгляд и жест гостя.
– Теренцо просит, чтобы я вам всем пояснил: нынешний день и следующий он нем, так что не обращайтесь к нему с разговорами - все равно ничего не услышите. Дело в том, что он порядком болтлив, вот и устраивает себе раз в год "луну молчания". В течение этой луны никто не слышит от него ни единого слова, зато потом...
Теренцо мрачно хмыкнул и повернулся к супруге. Она тотчас протянула руку к блюду с бараниной, ловко оторвала кусок внушительного размера и бросила его в пухлые ладошки мужа, сложенные лодочкой нарочно для этой цели.
Пока толстяк насыщался, гости молча рассматривали друг друга. Пеппо не заметил в сем ни симпатии, ни интереса. Так, словно запертые чужой волей в темнице, они готовы были терпеть это общество, но не более того. Пожалуй, только на Бенино взоры обращались благосклонные. А он и в самом деле казался воплощением добродетели - даже намека на тайный порок не было в его чистом, тонком, красивом лице.
– Ну что?
– вздохнул благородный рыцарь.
– Почти все в сборе.
– Почти?
– философ улыбнулся.
– Остался ещё Леонардас - эганец. Он приедет ночью.
– Может, ты объяснишь, Сервус, зачем собрал нас здесь?
– скрипучим голосом вопросил Заир Шах, посасывая все ту же кость, уведенную из блюда Бенино.
– А как же!
– весело сказал рыцарь.
– Вот прямо сейчас и объясню. Дело в том, друзья мои, что я хочу ознакомить вас всех с одной вещью, которая ныне принадлежит мне. Вы - известные в своих городах (и странах) ценители прекрасного. Вам, именно вам несут похитители уворованные сокровища, будучи уверенными в том, что вы назовете истинную цену... Так вот, если я - по какой-либо причине - лишусь своей... своей вещи - вас уже не обманет наглец...
Заир Шах недовольно скривился, отчего тощее лицо его стало похоже на высушенную луковицу.
– Значит, коли в мои руки попадет вышеупомянутая вещь, я должен буду отнять её и задержать вора?
– Ну да, - легко согласился Сервус.
– А что, ты хотел бы оставить её у себя?
– Таковы правила, - надувшись, ответствовал старик.
– У меня тоже есть свои правила, -
– Если мой гость ведет себя как свинья, его вышвыривают отсюда мои слуги...
– Я пошутил, - поднял сухую руку Заир Шах.
– Конечно, я задержу вора и отниму у него твое сокровище, можешь быть уверен.
– Что ж. Тогда - идемте! Я думаю, никто не откажется посмотреть мои камешки?
Сервус Нарот встал, обвел гостей пристальным взглядом, как бы проверяя ещё раз, на что они способны и способны ли вообще. Затем взял со стола кувшин с пивом и прильнул к нему толстыми губами, по обыкновению обливаясь с подбородка до пят. Восемь пар глаз следили за сим процессом внимательно, ожидая окончания его и последующей затем экскурсии в знаменитую сокровищницу рыцаря; восемь сердец сбились с ритма и прыгали в груди словно лягушки в банке. Никто и никогда ещё не видал полной коллекции самоцветов Сервуса Нарота, и вот сейчас волею или простым поворотом судьбы им, действительно ценителям, действительно авторитетам в области драгоценных камней предстоит собственными глазами взглянуть на лучшую в мире (так утверждали те, кто знал хотя бы краткий перечень самоцветов рыцаря) сокровищницу.
– А впрочем, - благородный рыцарь с грохотом поставил на стол пустой кувшин, - теперь мне нет охоты спускаться в подвал. Да и Леонардаса все же следует подождать. Прощайте!
Он развернулся и быстрым широким шагом вышел из зала, оставив гостей в полном недоумении и растерянности. Пеппо заметил: один только Бенино вздохнул облегченно.
Глава четвертая.
В сокровищнице рыцаря
Ночью в комнату Бенино постучался Сервус Нарот.
– Меня хотят убить, - прошептал он на ухо сонному философу.
– Я знаю точно.
Бенино сел на кровати, с удивлением всмотрелся в бледное, почти белое лицо друга, в потемневшие глаза с расширенными зрачками. Похоже, Сервус не шутил и не лукавил.
– Меня хотят убить, - повторил он. Левая щека, утратившая румянец, задергалась, и рыцарь с досадой прижал её ладонью.
– С чего ты взял?
– Я расскажу тебе... Ты знаешь, что у Ламберта есть племянник? Фенидо, сын служанки моей матери... Мы росли вместе и он был мне... Нет, не другом, конечно, но... Я любил его как брата, я доверял ему.
– Постой, Сервус. Ты прежде не говорил мне о нем.
– Да, но... Я был зол. Мы поссорились, и он сбежал из дома - тому уж пятнадцать лет...
– дальше рыцарь рассказывал почти без пауз, что свидетельствовало о крайнем его волнении.
– За эти пятнадцать лет я не получил от него ни одного известия. Я не знал, где он, что с ним... Правду сказать, меня не очень-то сие трогало. Преступный слуга! Так я думал о нем тогда. В моем сердце не осталось для него места. Но вот однажды... Постой, я припомню день... Да, три луны назад. Ровно три луны назад... Проезжий странник остановился у моего дома, вызвал Ламберта и попросил позвать хозяина: только хозяину он передаст поручение от Фенидо, а более ни с кем и говорить не станет.