Бог одержимых (сборник)
Шрифт:
На следующей картинке на холмах, как на грядках, росли три красные шестёрки, — изготовившиеся для броска к поверхности чудовища.
— Ничего не напоминает? — спросила Мария.
— Число зверя? — предположил Ибрагим.
— И результаты соответствующие. Метеоцентр обещает сдвиг к Африке Азорского антициклона. К нам придёт сильный юго-восточный ветер. Облака сероводорода двинутся на северное побережье Чёрного моря. Нужно эвакуировать население. Кто останется — погибнет: отёк лёгких, кома, паралич дыхания… А когда "черномор" встретится
Ибрагим рассматривал "шестёрки", потом гидрометеорологическую сводку "Змеиного" и всё никак не мог понять, что ему следует делать. Через минуту он остановил реактор.
— Что там с биржей? — спросил Ибрагим. — Движение есть?
Но ответить Мария не успела. Монитор сообщил о связи с Киевом.
— Украина хвылюеться! — усмехнулся Ибрагим.
— Добрыдень панове.
— Привет.
Широколицый человек улыбнулся и представился:
— Петро Кириленко, экологическое управление восточноевропейского региона. Вам уже известно о разогреве придонных слоёв?
— Известно, — кивнул Ибрагим. — Мы выключили реактор.
— Я бы хотел вас ознакомить с прогнозом последствий.
— Лучше скажите, как остановить эту хрень… — вмешалась Мария.
Она простучала на клавиатуре команду, а Кириленко, покосившись на свой экран, кивнул:
— Да. Чудовище из моря о семи головах. А десять рогов, по-видимому, это десять газовозов, обслуживающих ваши станции. Ещё бы понять про диадемы…
— Диадемы мы тоже видели, — остановил его Ибрагим. — Ближе к делу.
— У вас есть возможность разорвать вертикальный сгон, — никак не реагируя на грубость, сказал Пётр. — Только сделать это нужно немедленно. В течение ближайшего часа.
— Как?
— Распылить на километровой глубине реголит. При этом давлении катализатор извлечёт из воды кислород. Водород уйдёт в атмосферу, а кислород рядом с реголитом вступит во второй цикл реакции: свяжется с сернистой кислотой. Получится тиосерная кислота, которая устремится ко дну и опрокинет всплывающий фронт.
— Но есть один вопрос, — медленно произнёс Ибрагим.
— Конечно, — кивнул Пётр, — спрашивайте.
Но Малик уже опомнился. Бросив косой взгляд в сторону Марии, он спросил совсем о другом:
— На каком основании я буду выбрасывать в море свою собственность?
— Чрезвычайное положение, — пояснил чиновник. — Теперь командуем мы.
— И кто оплачивает эту музыку?
— Ваши страхователи, разумеется, — Кириленко широко улыбнулся. — А мы подтвердим наступление страхового события. Стихийное бедствие. Не сомневайтесь…
Ибрагим огладил подбородок: чиновник
Малик отлично знал, на какую сумму застрахованы их с Марией жизни.
Оставалось только выяснить, как будет взаимодействовать реголит в кислой среде с самой подводной лодкой? Но выяснять это придётся опытным путём…
Подозрения Ибрагима подтвердились: слабая кислота при поддержке катализатора успешно "ела" металлические конструкции подводного судна. Стенки субмарины истончались, они всё сильней прогибались внутрь, каждую секунду грозя обрушением.
В баках оставалась ещё треть реголита, когда мидель-шпангоут отчаянно заскрипел. Ибрагим, чтобы хоть немного уровнять внутреннее давление с забортным, поднял давление воздуха внутри подводной лодки. Немедленно заложило уши и заломило во лбу. Он принялся отчаянно зевать и делать глотательные движения. В ушах хрустело, но боль не проходила. Тогда он запустил компрессор и немного сбросил давление. Стало легче, но Ибрагим ещё несколько минут пережидал, пока боль не уйдёт совсем.
"Я не герой, — напомнил он себе. — Я не собираюсь умирать. Сброшу груз и наверх, к жене".
Как только Малик счёл своё состояние удовлетворительным, он выбрался из кресла и достал из ниш долабы глубоководный костюм. В нём он сразу почувствовал себя уверенней, хотя знал точно: на километровой глубине этот кусок резины ничем ему не поможет. Ибрагим включился в дыхательную систему скафандра, посмотрел на второе кресло, где обычно сидела Мария, и поблагодарил Аллаха за прозорливость, которая позволила избежать опасности для возлюбленной.
Он вернулся на своё место и продолжил набор давления внутри корпуса.
Когда манометр показал семь атмосфер, процессор высветил на внутренней поверхности шлема сообщение о переходе на гелиево-кислородную дыхательную смесь. А через минуту дал первое сообщение об автоматическом уменьшении доли кислорода в смеси.
Ещё через минуту — второе.
Ибрагим упрямо повышал давление, но скрипы корпуса не прекращались. Кислота мочалила дюймовую легированную сталь в ржавую жесть. Временами Малику казалось, что он видит, как прогибается корпус. Но начал борьбу за свою жизнь он только после того, как полностью освободился от реголита.
Ибрагим дал пузырь в цистерну главного балласта, и лодка пошла на всплытие. Восемь сотен метров… семь… шесть… Теперь дело за учёными. Если никто не ошибся, и соседи также постарались, как и он, то катастрофа миновала. Следует переждать ещё денёк-другой, чтобы истерика экологов достигла пика, а потом выгодно обменять гелиевые акции на реголитовые.
Пять… четыре…
А может, поиграть с недвижимостью? Гостиницы, санатории… по цене кирпича из которого они сложены.
Три… два… почти дома…