Блэкторн
Шрифт:
Луна вторая или третья запрыгивает на кровать и сворачивается пушистым белым клубочком у ног Беа, не сводя пристального взгляда с двери спальни.
Измученная, я возвращаюсь в свою комнату, раздеваюсь и принимаю душ, подставляя себя под струи горячей воды и желая, чтобы они смыли все мысли о Ронане.
Мне не настолько повезло. К тому времени, как я вытираюсь, переодеваюсь в пижаму и забираюсь в постель, у меня такое чувство, будто мое сердце грызет стая голодных крыс.
Вот почему я больше не хотела сближаться с
Это, без сомнения, доказало, что, сколько бы я ни убеждала себя, что он для меня ничего не значит, он навсегда вписал свое имя в мое сердце, как никто другой.
Нравится мне это или нет, но я принадлежу ему.
Я подтягиваю колени к груди, натягиваю одеяло на голову и уже начинаю засыпать, когда голос Беа возвращает меня к реальности.
— Мам?
Я откидываю одеяло и смотрю на нее. Бледная и напуганная, она стоит у моей кровати в лунном свете, проникающем через окна.
— Да, милая? Ты в порядке?
— Можно я сегодня посплю с тобой?
— Что случилось?
— Это из-за мальчиков.
Встревоженная, я сажусь и включаю прикроватную лампу.
— Каких мальчиков?
— Маленьких черноглазых мальчиков в лесу, — отвечает дочь нервным шепотом. — Они просто стоят и смотрят на меня.
Я вздыхаю с облегчением, поняв, что в кустах нет толпы школьников, подвешивающих оскверненных пластиковых кукол. Затем провожу руками по лицу и вздыхаю.
— О, милая. В лесу нет никаких мальчиков. Это просто лунный свет играет с тобой злую шутку. Давай вернемся в постель.
Я встаю, беру ее за руку и веду обратно по коридору в мою старую спальню. Беа забирается в постель и натягивает одеяло до подбородка. Я целую ее в лоб, задергиваю шторы и поворачиваюсь, чтобы уйти.
— Может, сначала заглянешь под кровать?
Это на нее не похоже. Обычно она ничего не боится. Я видела, как дочь смотрела документальные фильмы о серийных убийцах с кровавыми фотографиями с мест преступлений, а потом спала как младенец.
Может быть, это из-за того, что произошло раньше. Заблудиться в зеркальном зале, это может напугать для кого угодно.
— Конечно.
Я опускаюсь на колени и заглядываю в темноту под кроватью. Там только клубок кошачьей шерсти.
Когда я поднимаюсь и улыбаюсь ей, она замирает с широко раскрытыми глазами.
— Что такое?
Глядя куда-то мимо меня, Беа шепчет: — Они уже позади тебя.
Мое сердце уходит в пятки, я оборачиваюсь. Комната пуста.
Когда я снова поворачиваюсь к дочери, она накрывает лицо одеялом. Все ее тело дрожит.
— Ты сегодня спишь со мной, милая. Пойдем.
Не знаю, кто из нас двигается быстрее, но не успеваю я досчитать до десяти, как мы уже возвращаемся в спальню и устраиваемся под одеялом в моей кровати.
Даже при включенной лампе и несмотря на усталость,
Утром Беа ничего не помнит о мальчиках, которых она видела в лесу. Она просыпается в постели рядом со мной и не понимает, как она тут оказалась. Когда я говорю ей, что она испугалась, дочь непонимающе смотрит на меня.
— Чего?
— Неважно. Это был всего лишь сон.
Беа смотрит на меня так, словно я все это выдумала, и уходит в свою спальню, а кошка следует за ней по пятам.
За завтраком тетушки улыбаются.
— Доброе утро, милая, — весело говорит Эсме, ставя передо мной кружку ароматного чая, когда я сажусь за стол. — Тост? Или блинчики?
— Я лучше приму аспирин.
— Ты плохо себя чувствуешь?
— Я допоздна засиделась с Беа. Ей приснился кошмар.
— Бедняжка. Не могу вспомнить, когда со мной такое в последний раз случалось. Я сплю как убитая. Должно быть, она вчера съела слишком много конфет.
Я хмуро смотрю на тетю, пока она идет к шкафу за тарелкой.
— Тебе на прошлой неделе приснился плохой сон.
Эсме поворачивается и смотрит на меня с явным недоумением.
— Змеи, помнишь? Тебе снился кошмар, в котором по всему дому ползали большие черные змеи. Ты дважды говорила, что тебе это снилось.
Тетушки удивленно переглядывается между собой, а затем Эсме мягко говорит: — Нет, милая. Мне не снились змеи. Я бы точно это запомнила.
— Тетушка Ди, — настаиваю я, — ты же помнишь. Мы все были здесь, на кухне, когда она нам это сказала.
Та молча качает головой из стороны в сторону.
Встревоженная, я смотрю на мутную жидкость в своей чашке и беспокоюсь, что со мной происходит что-то серьезное. Сначала кровотечения из носа. Потом головные боли. А теперь я придумываю целые разговоры?
А что насчет дурного сна, который приснился Беа прошлой ночью и который она не помнит?
Или это тоже было игрой моего воображения?
Я осторожно прикасаюсь ко лбу, гадая, не разъедает ли мой мозг опухоль, и говорю себе, что это всего лишь стресс, но не могу до конца убедить себя в этом.
Остаток дня я не в себе, поэтому решаю выйти из дома и подышать свежим воздухом. Я оставляю Беа делать уроки с Кью, беру шерстяное пальто с вешалки у двери и выхожу в туманный пасмурный день. Я иду, засунув руки глубоко в карманы, пытаясь привести мысли в порядок, чтобы во всем разобраться. И так сильно погружена в свои размышления, что, когда наконец поднимаю голову, понимаю, что забрела глубоко в лес.
Примерно в четверти мили от меня из-за деревьев выглядывает высокий каменный шпиль церкви. Думаю, это старая церковь Крофтов. Должно быть, я нахожусь на их территории.