Благими намерениями
Шрифт:
Бродяга вздрогнул, словно бы угадал мысли Мольха.
– Эй, как тебя звать? Ты вообще кто по жизни?!
– непонимающе уставился на бродягу Гинеус.
– Моё имя ни о чём не скажет тебе, князь. Я пришёл издалека. Зовите меня Никто.
Ровид и Гинеус переглянулись. Последний махнул и пробурчал:
– Делайте, что хотите! В моём замке было всё, и только ритуалов некромантии в обеденном зале как раз и не хватало, чтобы я окончательно сошёл с ума!
– Никто будет делать что-то или ничего?
– съязвил король, видя заминку.
– Я попрошу отойти всех к стене, - мрачно протянул бродяга, -
Правитель Гардарии уставился на незнакомца со сведёнными бровями, без разговоров вынул из тайника нож и положил на стол.
– Закалённая сталь. Отличный выбор, король, - Одиннадцатый гость внимательно осмотрел оружие и уставился немигающими глазами на Гинеуса: - Мы готовы к поступкам лишь тогда, когда грозит смерть, не правда ли? Мысль о ней меняет всё в сознании. Если я назову точную дату твоей смерти, это полностью разрушит твой мир. Представь свои чувства, когда хладнокровным голосом сообщают о том, что ты умираешь. Мир раскалывается пополам, ты иначе смотришь на вещи. Вокруг другие запахи, ты всё смакуешь: и прогулку, и стакан воды. Везёт тем, кто не знает, когда всё остановится. Но ирония в том, что это лишает их ощущения жизни. Они выпивают стакан воды, не ощущая его.
Присутствующие напряглись. Блоднек задрожал и отступил за Гинеуса. Тот стоял, хлопал глазами и пытался понять сказанное. Дружина на всякий случай подтянулась поближе к гостям, положив руки на мечи.
– А кто будет задавать мертвецу вопросы?
– спросил сыскарь, - Я пару раз присутствовал при оживлении трупов.
Некромант неодобрительно покачал головой, но смолчал. Опустился на колени перед трупом, оголил его живот, примерился и воткнул нож. Фонтан крови обрызгал его лицо. Вытерев рукавом глаза, тот резким движением распорол брюхо в обе стороны. Противно чавкнуло. Красно-вишнёвая жидкость выплеснулась на пол и расползалась от ужасной раны во все стороны. Нашёптывая про себя "звуки органа приятнее звуков разрываемой плоти", некромант отложил нож и аккуратно растянул дыру.
Далее, он снова взял нож, вырезал из дыры огромный кусок жира, взвесил его на руках и кинул к ногам стоящих. Тот издал звук, похожий на "чпок" и растёкся толстым огромным блином.
Мольх уже наблюдал подобные картины, но почувствовал, что к горлу подкатывает тошнота. У стены громко вырвало Инукиса, а Блоднек задрожал, губы его побелели, с шёпотом "мне плохо, помогите, я ничего не вижу", он гулко плюхнулся на пол, как коровья лепёшка. Остальные стояли, изобразив степень крайнего омерзения. Разве что Кадрош проявлял чудеса выдержки и спокойно смотрел. У князя с головы упала корона, но он даже не обратил на это внимания, вытирая пот с лысины бархатным платочком, на котором золотой нитью было вышито "Великому князю Гинеусу от благодарного народа".
Заворожённый сыщик механически отпихнул подкатившуюся к ноге корону. Она со звонким треньканьем покатилась по полу к двери. Некромант обратился к сыскарю, разматывая кишки:
– Сейчас я произнесу заклинание, но у тебя есть только около минуты, помнишь? На все вопросы он сможет отвечать только односложно - "да" или "нет". Не ошибись.
Панкурт кивнул.
– Ох, забыл ещё одну вещь, - некромант отпустил
– Это ещё что такое?!
– с недоумением спросил Гинеус, - И как это не нашли при обыске, когда ты входил?
– Порошок, - ответил Одиннадцатый, обтирая колбочку чистым уголком накидки, - Он не опасен, а вот вашей страже, князь, следовало бы быть повнимательнее. Так можно пронести в замок какую-нибудь ядовитую гадость и распылить её.
– Так я и знал, что в охране работают одни дармоеды и лодыри!
– заворковал князь, гневно потрясая кулачками над головой, - На что мне гарнизон этих бездельников, станковые арбалеты, баллисты, отборные лучники по всем галереям, когда один пробрался и всё - нет князя! Как без меня проживёте, бездари? Пощады не будет! Да я вам всем...
Не обращая внимания на вопли Гинеуса, некромант открутил крышечку и высыпал тёмно-зелёный порошок прямо в потроха трупа. Затем снова взялся за кишки и сказал:
– Сейчас я его оживлю, дальше дело за тобой, граф.
Закрыл глаза и закричал:
– Ak`i Nha Tor!
Труп Бордула резко сел, открыл глаза и вывалил язык. Присутствующие ахнули и отпрянули.
– Начинай!
– заорал Одиннадцатый.
– Где Тествера?
– немного опешив от крика, буркнул сыскарь.
– Амбр-р-р! Агхр-р-р!
– зарычал труп.
– Да чтоб тебя, он не умеет ничего, кроме как говорить "да" и "нет", это же труп. У него жалкие остатки памяти и ума.
– Ты заколдовал мою дочь?
– раздался под сводами голос Ровида.
Мольх ударил себя ладонью по лбу.
– Ргхр-р-р! Агхр-р-р!
– снова заревел труп.
– Конкретнее!
– раздосадовано выпалил бродяга, - Мертвец не понимает, о ком речь. Он же не видит, кто его спрашивает!
– Ты заколдовал дочь короля Ровида Тестверу?!
– исправился король.
– Не-е-е-т!
Голос мертвого возвращенного к жизни Бордула стал еще противнее прежгнего..
– Ты знаешь, кто заколдовал Тестверу?!
– Не-е-е-т!
– Ваше величество, заткнитесь! Вы всё портите!
– Да-а-а!
– зачем-то согласился мертвец.
– Эй, Бордул!
– истошно закричал Мольх, провожаемый обиженным взглядом короля, - У тебя был сообщник?!
– Да-а-а!
– Ксандо?
– Не-е-е-т!
– Сурдан?
– Не-е-е-т!
– бродягу дёрнуло, он внимательно посмотрел в глаза Мольху немигающим взглядом, потом снова опустил взгляд, сосредоточившись на трупе.
– А другим сообщником Бордула был...
– Да-а-а!
– резко перебил его труп.
– Эй, но я не произнёс имя подозреваемого!
– Да-а-а!
– выпалил в последний раз мертвец, потом упал и больше не поднимался. Стеклянные глаза так и остались открытыми, а язык окончательно вывалился изо рта и посинел.
– Труп вышел из-под контроля, не мог его больше удерживать. Можно закапывать этот кусок мяса. Больше он не скажет ничего. Хорошие и толстые кости для орг...
– осёкся некромант.