Благими намерениями
Шрифт:
Через несколько минут в коридоре послышались частые шаги. В комнату ввалился глашатай, попытался возмутиться: "Что тут происхо..." и остолбенел.
– Явился, не запылился. Разговор будет долгим, и не совсем приятным для тебя, - прорычал Ровид.
Ксандо удивлённо посмотрел на Гинеуса:
– Князь, что случилось? Почему на полу мой парадный кафтан, сапоги? Откуда столько людей? Я только что с зачитывания вашего нового указа. Народ остался доволен, рукоплескал, славил вас, как самого мудрого и смелого правителя, который заботится о своём народе, любит и лелеет его, как никто иной. Знаете, что они кричали, когда я закончил? "Слава
Ровид едва заметно покачал головой и поднял вверх правую бровь. Сделал глубокий вдох и обронил:
– Панкурт, давай без длинных предисловий. Иначе я убью его раньше!
Ксандо вытаращил глаза. Мольх дал глашатаю заклёпку.
– Твоя?
Ксандо, ничего не соображая, под тяжёлым взглядом короля повертел в руках и ответил:
– Ну, да, моя. А откуда она у вас?
– Нашли. И знаешь где? У выхода из замкового подземелья, о котором даже князь до недавних пор не имел ни малейшего понятия. Что скажешь?
– Какой выход? Какое подземелье? Князь, я не понимаю, о чём он. Это что, такой розыгрыш? Ах да, у нас же сегодня юбилей! Я совсем забыл! Смешно, право смешно! Так что, я могу начать репетировать приготовленную речь? Да, князь, надо что-то делать с некоренными любчанами. Они наглеют всё сильнее!
– Отвечай на вопрос, Ксандо!
– князь стукнул кулаком по тумбочке.
Тот осёкся.
– Не понимаю, о чём вы говорите. Заклёпку я давно потерял, оторвалась, наверное. Вот, ремень новый уже думал покупать, да весь в делах, в заботах. Некогда!
– скороговоркой тараторил глашатай, - вот провинциалы совсем уже обнаглели. Бежим туда, где больше дают! Такая суть у них! А лавессиды - это вообще уже дальше ехать некуда. Ведут себя здесь, как хозяева! И ещё корми всех. Любецы вообще всю Верузию кормят! А коренные любчане - спокойные и миролюбивые, вот на них все и паразитируют! Если бы не князь, всё бы заполонили!..
Король побагровел. Мольх заметил это и громко перебил болтуна:
– Кафтан принадлежит тебе?
– Что? Этот кафтан? Да я ж его слуге отдал, а тот убежал куда-то. Я не знал, что его порвали. Наверное, по-пьянке. Ну, вернётся, так уши надеру. У меня ещё один примерно такой же есть, не переживайте.
Глашатай резко сменил тему.
– Князь, я часто слышу фразу: "Любчане засрали свой город". Что за дела такие? Кто засрал? Местные? С чего бы им гадить там, где они живут?! Нет, всё это чужаки творят, это же не их город! Понаехали тут, и давай творить непотребства, места рабочие отнимать. И отношение не как к городу, а как к рынку! И вообще, есть коренные любчане, а есть те, кто ими стал. Их видно сразу по повадкам. Всё что-то хотят для себя, нам недодали, нас недопоняли! Завистники! А простой народ из коренных работу не может найти, спивается от жизни такой!
– разошёлся глашатай окончательно.
– Ксандо, ты, кажется, не совсем понял...
– Мольх положил руку на плечо короля, внутри которого всё клокотало и бурлило, - ты подозреваемый в околдовывании дочери Его величества Ровида. По крайней мере, в соучастии. Заклёпка от твоего ремня найдена у выхода из подземелья, по которому пробрались злопыхатели. Фрагменты твоего кафтана я собрал в подвале, где они служили ориентирами для выхода. Что скажешь на это?
Сыскарь продемонстрировал осёкшемуся глашатаю сапоги.
– Обрати внимание на цвет глины. Он огненно-рыжий. На небольшом отрезке пути там есть пятно такого
– Что?! Бред! Не был я там. Я вообще в таверне неделю назад пил с друзьями, случайно чужие сапоги одел. Друзья у меня, кстати, все из местных, коренных. Потом слуга нашёл мою обувь, но от грязи почистить не успел. Не одевал я их! Князь, - апеллировал глашатай к Гинеусу, - это какое-то недоразумение! Наверняка, происки областных. Они считают, что в Любецах можно ничего не делать, только купи-продай да катайся на породистой лошади! А я всегда с ними сражаюсь. Им не нравится, когда я говорю правду, а её я говорю всегда! Это месть! Подлая, гнусная месть, я понял! Князь, это заговор!
– Тогда что ты скажешь вот на это?
– Мольх показал Ксандо письмо, давая возможность ознакомиться с текстом.
Ксандо пробежал глазами по тексту и непонимающе уставился на сыскаря:
– И что это?
– Тебе виднее, - парировал Мольх, - Вот это мы и хотим от тебя услышать. Письмо я нашёл у тебя на столе в куче бумаг. При свидетелях. Так ведь?
Все закивали.
– Не может быть! Не знаю я, откуда письмо! Подбросили, наверное! Князь!
– сделал жалобные глаза глашатай, разведя руками в стороны, - это всё подстроено! Мало того, что наш родной и любимый Любец превращается в столицу империи Лавессидов, так ещё и на меня что-то вешают! Коренным любчанам уже вздохнуть свободно не дают! Деревня эта уже достала своими повадками и пьянством! Их скоро уже истреблять надо будет!
– Что ты мелешь?!
– закричал Ровид, - Говори, что сотворил с моей дочерью или я тебе сердце вырежу!
– Ровид, не горячись, погоди, Ваше величество - наконец-то Гинеусу удалось хоть что-то сказать, - во всём надо разобраться.
Глашатай стал метаться влево-вправо, стражники у двери заметно напряглись.
– Князь, я служил вам верой и правдой столько лет!
– нервно воскликнул человек, - И сколько ещё всего делаю! Бродячим псам помогаю, подкармливаю. Почему в них видят опасность и призывают к истреблению?! Я протестую! Сначала собак, а потом кого? Так и до людей может дойти! Разве можно истреблять людей? Это бесчеловечно!
– Ксандо, ты перегибаешь палку. Сожалею, но придётся тебя арестовать и допросить!
– тяжело вздохнув, произнёс князь, впрочем, пока не отдавая приказа стражникам.
– Как? Арестовать? Меня? Человека, который столько сделал для величия Верузии?! И заметьте, бескровными методами! Я против уничтожения и убийств любых живых существ! Мой великий князь, я уверен, это всё какой-то хитрый заговор понаехавших и противников собак, - залепетал глашатай, - Остриё копья направлено на меня, я чувствую это! Кому-то я мешаю! Кто-то не хочет правды!
– Ты, наверное, не понимаешь серьёзности своего положения, Ксандо, - перебил Мольх, повысив голос: - Зачем ты несёшь эту чушь?!
– Можно и полюбезнее, я не последний человек в Верузии. Почему сразу чушь? Я размышляю, как сделать этот мир чуточку лучше. Ну, нет, князь у нас молодец, - польстил глашатай, - пока нами правит мудрый Гинеус, я могу спать спокойно. Но враг не дремлет! До сих пор жду извинений за очернение моего честного имени перед собравшимися!
Ровид подавился глотком воды из предложенного стакана. Сыскарь аккуратно, но уверенно похлопал короля по спине, пока он прокашливался.