Благими намерениями
Шрифт:
– Князь, рвякни на них, по-своему, по-княжески!
– гаркнул Ровид.
– Все вон!
– заорал не своим голосом Гинеус, топнув ногой.
– Дайте мне доступ в архив, я приведу вам уйму доказательств, что я ни в чём не замешан!
Глашатая скрутили и сковали цепями.
– Безобразие!
– вопил Ксандо, подгоняемый пинками к выходу, - Сволочи! Свобода Верузии под угрозой! Гардария наступает на горло! Я понял! Это тайный сговор Тагорна и Сансэдара! Долой тиранию, измену, трусость и обман! Вы ничего не доказали! Я самый разумный спорщик, я никого не оскорблял и на личности
Конвой, получив все бумаги, увёл глашатая, задрав руки высоко над головой. Для них это было полной неожиданностью, как и для него самого. В коридоре ещё долго раздавались уходящие вопли "Свита Ровида - банда преступников! Слава Верузии, да здравствует Любец! Гинеус - предатель!".
– А что ты написал, отец?
– наконец открыл рот Кадрош.
Князь вздохнул.
– Дал им два часа на интенсивный допрос. Он должен заговорить, сам знаешь, какие у меня мастера заплечных дел. Не в обиду тебе и лучшему сыскарю Гардарии будет сказано, Ровид, но сложно у вас всё получается. А надо так: допрос-пыточная-шибеница. Колятся, как орехи!
– потёр ладони Гинеус.
– Оно и видно, как тут все колятся, чуть из моего сыскаря террориста не сделали!
– Такое удивительное стечение обстоятельств, Ровид. Ошибки, конечно, есть, но их очень, очень мало! Да дайте же королю ещё воды.
ГЛАВА 10
Традиция отмечать годовщину образования Верузии отличалась в зависимости от того, сколько лет исполнялось государству. Двести пятьдесят один год минул с тех пор, как северо-западные удельные княжества отделились от Тагорна, превратившись в самостоятельное образование. Первый послеюбилейный год предполагал такое же количество участников, какое присутствовало на ужине, посвященном объявлению независимости.
Два с половиной века назад за столом сидели одиннадцать мужчин: князь Веруз с четырьмя сыновьями: Петером, Виславом, Умбоком и приёмным Растбором. Двоюродный брат князя Шук Бельмоглазый, возглавлявший армию объединенных княжеств маршал Нилтас, именем которого до сих пор пугают детей в Тагорне, придворный маг, начальник тайной службы, ныне превратившуюся во вполне открытую службу кромников. Замыкал список герольд.
Одиннадцатый гость не был ни колдуном, ни благородным, ни военным. Как написано в летописях, Веруз позвал на ужин первого попавшегося на глаза простолюдина. Хвала Праматери он не оказался ни золотарем, ни конюхом. Кузнец Эрко оставил приятное впечатление, поддерживал разговоры, в основном на военно-оружейную тематику, и позже был одарен титулом баронета и небольшим поместьем на границе с Реевелом. Почин единения с народом и эту незыблемую традицию поддерживали в дальнейшем и его потомки. Титулом, однако, больше никто из простонародных гостей так и не обзавёлся.
На одиннадцать персон был накрыт стол и в этот раз. Уподобившись основателю страны, во главе его сидел Гинеус Второй, по правую руку от него - Блоднек с Кадрошем, Ровид расположился на месте Умбока. Ухмылялся
– Ну и где же Одиннадцатый?
– возмутился Инукис, - жрать охота.
– Его уже ведут, - поморщился Гинеус.
– А из какого цеха нынешний Одиннадцатый?
– поинтересовался маршал.
– Признаться честно, лучше бы утром мне попался первым на глаза кто-нибудь другой, - скривился князь, - Выезжаю я утром из замка, смотрю, оборванец какой-то мочится прямо на стену. Его бы, мерзавца, повесить, но традиция есть традиция. Ведь именно его я первого увидел.
Гости загоготали.
– Так из какого цеха-то он?
– не унимался маршал.
– А, сами сейчас увидите, - махнул Гинеус рукой.
Скрипнула дверь, на пороге показался длинноволосый молодой человек в стеганом камзоле. Незнакомец показался Мольху смутно знакомым.
– Этот что ли на замок отливал?
– забулькал от хохота Инукис.
Юноша покрылся румянцем.
– Я Ожват, кандидат в новые герольды его высочества и осмелюсь заметить, что я ни на какую стену не отливал.
Кузен Гинеуса поперхнулся.
– Позволь, братец, - удивленно воскликнул он, - А где же твой вертлявый глашатай?
– Ксандо предал Верузию, предал князя и нашу страну - громыхнув тяжелым стулом, поднялся Бордул.
Главнокомандующий поперхнулся, выпучил глаза Инукис, удивленно зароптали слуги, лишь Фаргус, да Ровид с Мольхом продолжали спокойно сидеть и разглядывать обилие блюд.
– Я бы не хотел сейчас рассказывать подробности, - продолжил главный кромник, - Дело, в котором он замешан, в настоящий момент является совершенно секретным.
В коридоре послышался шум. Распахнулась дверь. Под аккомпанемент подсказок грозившего кулаками стражника на пороге переминался с ноги на ногу Одиннадцатый гость, всем своим видом дававший понять, что занимается бродяжничеством. Весь в шрамах, ожогах, с колтунами в волосах и бороде он казался старым, но Мольх подумал, что ему не больше тридцати пяти. Седая борода и следы лишений на теле кого угодно могут ввести в заблуждение, но глаза никогда. Глаза у бродяги очень отличались от тусклого обреченного взгляда стариков. Они были яркими, сверкающими и какими-то наглыми.
– Добро пожаловать, Одиннадцатый, - привстал князь, - Мы рады приветствовать тебя и просим разделить с нами трапезу.
Гости присоединились к приветствию. Бродяга поклонился и, ничего не сказав, направился к стулу, около Фаргуса.
– Ну, - крикнул Блоднек, - как говаривала мать, "Лучше выпить, чем болтать"! Ксандо предал Верузию, но это не повод отказываться от торжества.
– Неправильно сидим!
– рявкнул внезапно Гинеус, - Кадрош, а ну-ка пересядь, поменяйся местами с братом.