Благими намерениями
Шрифт:
Сыскарь пьяно улыбнулся и дотронулся до шеи:
– Все-таки хорошая и дружелюбная страна, хоть я и получил здесь увечий больше, чем за всю предыдушую жизнь. Главное, в трущобы не заглядывать. Когда Тествера станет княжной - выпрошу у Ровида отпуск и снова приеду.
Внимание Мольха привлек смуглый, усатый лавессид, обособленно стоявший под одинокой липой.
Лавессидов не любили нигде и сыскарь не был исключением. В отличие от групп радикально настроенной молодежи, которые ненавидели южан, уже за то, что они отличаются от них внешностью, неприязнь Мольха была вполне рациональной. Цивилизация, зародившаяся
"А что если..." - мелькнула мысль у Панкурта.
– Эй, друг, - сыскарь поманил брюнета пальцем.
– Чего тебе, брат? Девку? Дурман-травы?
– подмигнул смуглолицый человек, - я всё достать могу. Ты только скажи.
– Информация мне нужна, - Мольх похлопал по мешочку с монетами, - хорошо заплачу.
– А ты кто такой вообще?
– нервно оглядываясь по сторонам, пробубнил черноволосый. Улыбка слетела, будто её сдули ветром.
– Не бойся, не шпик.
– Э, все шпики говорят, что они не шпики.
– Ну если тебе не нужны деньги, я могу найти кого-нибудь посговорчивее, - хмыкнул Мольх и развернулся, делая вид, что уходит.
– Вай, брат! Подожди. Ты скажи, что узнать хотел, а там посмотрим.
– Что я могу купить на сто двадцать гривней?
Лавессид снова закрутил головой по сторонам.
– А если я отвечу - заплатишь?
Сыскарь полез в мешочек, выудил пять монет.
– Маловато будет, - нахмурился черноволосый.
– Это не последний вопрос. За другие могу и больше заплатить.
– Дорогу запомнишь? Сейчас расскажу, куда идти надо.
– Ты не понял. Мне не нужно покупать. Я хочу узнать, что можно купить на сто двадцать гривней.
– Просто узнать?
– Да, просто узнать.
– И за это ты заплатишь пять гривней?
– Да уже заплатил, - резко выпалил сыскарь, - сейчас обратно заберу.
– Странный ты, брат. Ну ладно, это дело твоё. За сто двадцать через Косого Арчи можно купить зелье, которое превращает карлика в богатыря. Если у тебя, как у карлика - три капли и будет, как у богатыря.
Лавессид противно засмеялся, довольный своей нехитрой шуткой.
– С тобой можно иметь дело, - заговорщическим шепотом произнес Мольх, - вообще я тебя проверял. Это я и сам знаю. И что, и через кого. Ты всё ещё хочешь заработать?
– Конечно хочу, брат. Спрашиваешь.
– Следующий вопрос будет серьезнее, но и заплачу я за него не пять, а сто.
Лавессид затрясся от восторга.
–
– Спрашивай, брат! Спрашивай же скорее!
– Мне нужен список тех, кто это зелье покупал в течение последних двух недель.
– А тебе зачем, да? Значит, шпик всё-таки?
– Да не шпик я, говорю же! Обманули меня тут двое, намедни. Есть подозрение, что закупали они эти зелья на мои деньги. К вам претензий нет, не бойся. Меня не интересуют ваши дела, да и родом я не отсюда, а вот к ним вопросов много.
– Да как же я узнаю, как их всех зовут, - помрачнел черноволосый, - Они не представляются, когда покупают.
– Имена мне не нужны. Так, пару примет на каждого. Бородавки там, лысина. Во что одет был.
– Понял, понял брат. Я мигом обернусь. Здесь меня жди.
– Восемьдесят гривней ждут тебя, приятель, - подмигнул Мольх, - поторопись.
Сыскарь проводил взглядом, убегаюшего лавессида и направился к таверне.
Вышибалы у дверей корчмы почему-то не было, а около входа висела криво налепленная бумага, извещающая, что сегодня и завтра заведение работать не будет.
– Ну и как мне теперь искать этого Земко?
– сказал вникуда сыскарь, глядя перед собой. Развернулся, но уловив, что изнутри послышался звук отодвигаемого засова, резко обернулся. Из таверны вышла одетая в черное до щиколоток платье полноватая блондиинка, в которой сыскарь сразу признал нерасторопную Ветту, а за ней показался корчмарь с кислой физиономией. Сыскаря он не узнал.
– Закрыто же, милсдарь, - мужчина ткнул пальцем в бумагу.
– Я не в харчевню, - махнул Панкурт, - мне надо племянника вашего повидать.
Корчмарь помрачнел и провел ладонью по глазам.
– Нету больше Земко, - вымолвил он, наконец.
– Ну, нету, так нету. Где его найти-то?
– Земко больше нигде нету, - удрученно проговорил хозяин таверны, - мертвый он.
– То есть как это мертвый?
– Мольх потянул себя за мочку уха, - я же его буквально вчера вечером видел.
– Убили...
– Твою гвардию, мою кавалькаду! Он что, погиб что ли? От меня таких распоряжений не поступало, - добавил шёпотом сыскарь, рассуждая вслух.
– Что вы сказали?
– Я говорю, мальчишка у вас шустрый!
– деланно повысил голос сыскарь, - привык к уличной обстановке. Что известно об убийстве?
– Не знаю, милсдарь. Нашли его сегодня утром недалеко от дома, с дружками своими рядом лежал. У одного живот вспорот, да так, что кишки наружу. У второго головы нет. Ну и племянник мой с ними. Иду его из морга забирать, брат мой запил с горя, не соображает сейчас ничего.
Сыскарь снова потянул себя за мочку уха. Почесал затылок.
– Печально, ведь мертвый он не расскажет ничего, хотя...
– осекся сыскарь.
– Чего не расскажет?
– непонимающе уставился на него корчмарь.
– Говорите, сегодня его похоронят? А нельзя ли это как-нибудь отложить?
– То есть, как это отложить, милсдарь? Уже могилку вырыли, и гроб заказали.
– Видите ли, уважаемый, - Панкурт взял корчмаря под локоть и отошел в сторону, подальше от Ветты, - ваш сын, то есть, тьфу, племянник ввязался в дела...